Рецензия на книгу

• 

  JewelJul2 июля 2014 г.

  Какие они странные, эти скандинавы. Что там такое в их холодном северном воздухе носится, чем они таким дышат, что каждый их вздох как натужный хрип? А может быть, это в их мерзлой льдистой воде что-то завелось, что если пьют, то вино, джин-тоник, виски, и про еду ни разу ни капельки, ну разве что бутерброды с креветками? Нееет, наверно, у них и центрального отопления нет, потому как спят все со всеми – греются? – мужчины с женщинами, женщины с женщинами, зрелые женщины с мальчиками, юные девочки с мальчиками, мальчики с мальчиками... да с такой легкостью, как будто сексуальная революция у них произошла сто тысяч лет назад, хотя нет, не произошла, она у них, кажется, была изначально.

  Чем еще объяснить эту их неуловимую похожесть – скандинавов - будь то Эрленд Лу, Юстейн Гордер, Стиг Ларссон или вот теперь Кетиль Бьернстадт - и странную чувствительность, нежную, мягкую, глубочайшую? Все ли они таковы, мужчины Норвегии? Судя по книгам, да, но подозреваю, что нет. Как просто они говорят о сложном: о потерях, о приобретениях, о смысле жизни...

  Юный пианист Аксель Виндиг потерял мать. Что с ней случилось? «Она утонула». На глазах у сына, дочери, мужа ее унесло течением в водопад. Все, что Акселю осталось от матери, - это музыка, которую та так любила. Классическая музыка. Аксель бросает школу и сосредотачивается на одном – на победе в конкурсе юных музыкальных талантов, усиленно готовится дома, ходит к своему старому преподавателю, который как педагог так себе, зато не ущемляет свободы. Еще Аксель следит за своей странной старшей сестрой Катрине, которая, оказывается, тоже бросила школу, и любит Аню Скууг, у которой странный папа, а больше Аксель ничего о ней не знает. Имеются еще друзья, такие же, как он – пианисты, живущие надеждой на дебют и шикарную карьеру, а пока они тренируются, что есть силы, по шесть, по восемь часов в день до боли в спине, до онемения пальцев. И музыка, музыка, музыка. Сколько же здесь музыки.

  Списком классических произведений Моцарта, Дебюсси, Шопена, и главное, Шуберта, который я выписала, наверное, можно если не убить, то покалечить. Но, к сожалению, мне не дано наслаждаться и восхищаться опусами, этюдами, сонатами, терциями, тональностями, созвучиями, зато героям книги - сполна. Иногда я завидую, иногда нет да всегда я завидую, это же целый мир, для меня потерянный. И вот благодаря Акселю я могу хоть на мгновение побывать в этом мире, пусть он и достаточно тяжел, даже чересчур тяжел.

  И вообще, судя по книге, складывается ощущение, что у всех музыкантов в душе какая-то травма. Или депрессия. Как будто они слишком тонко чувствуют этот мир, как будто они несут на себе непосильный груз восприятия звуков. Несмотря на это, а еще отчаянную интроверсию Акселя, кучу душевных переживаний, книга читается на одном дыхании, и главное – увлекает-таки классической музыкой.

  29

  229