Рецензия на книгу

• 

  13_paradoksov1 июля 2014 г.

  
  Мне было тяжело читать эту книгу. Густое, тягучее повествование. Сюрреалистичная, глубокая проза. Вражда, сопротивление, семейные тайны… Мне тяжело оценивать такие книги, потому что я не уверена, что до конца их понимаю. К тому же, это не совсем «моя» проза. Оценить ее «на отлично» я не могу – это будет неправдой, что она мне настолько понравилась, а более низкой оценки такая книга не заслуживает.
  Повествование идет от лица мальчика, взрослеющего на протяжении всей истории. Причем, не может не радовать отсутствие детской наивности, давления на жалость, что часто встречается в книгах, написанных от лица ребенка. Нет, здесь это цельно выдержанная, монолитная проза. Что ж, наверное, в таких условиях не было времени на наивное детство…
  Мальчика постоянно интересует судьба пропавшего родственника – брата отца. По крупицам, обрывкам признаний он собирает эту историю, семейную тайну, сделавшую несчастной не одно семейное поколение. Но не думайте, что это семейная сага! И вообще не причисляйте эту книгу ни к одному из существующих жанров.
  Я, честно говоря, еще не встречала симбиоза такой серьезной прозы и мифологии, почти «городских легенд», как назвали бы это сегодня. Но это интересно, это разбавляет основное повествование и придает книге определенную самобытность.
  Невозможно не отметить и язык, которым написана книга. Витиеватый, плетеный, как кружево. Обилие метафор, эпитетов и всех возможных приемов, каких только можно применить к словам. Читать такой текст тяжело, потому что не получается «глотать» строчки целыми страницами, приходится иногда останавливаться, осмысливать и только потом продолжать читать дальше.
  Я не могу сказать, что это тяжелая книга. Хотя, безусловно, если вдуматься, она именно такая и есть, но у автора не стояло целью пугать читателя или шокировать. Для книг подобной тематики – это редкость, надо признаться. И речь идет не только про ИРА и то нерадостное время, когда книга была написана, речь идет и про личные трагедии героев. У каждого свои призраки, общая драма, но личный способ саморазрушения. Каждый в этой большой семье по своему одинок, и нет другим места в бездне воспоминаний любого из этих людей.

  15

  42