Рецензия на книгу

• 

  Meggie_C25 июня 2014 г.

  «То, что я делаю сегодня, неизмеримо лучше всего, что я когда-либо делал».

  Это произведение английского классика я начала читать благодаря Кристоферу Нолану, который признался, что именно «Повесть о двух городах» стала источником вдохновения при написании сценария к фильму «Тёмный рыцарь: Возрождение легенды». Не знаю, как кому, а для меня это признание стало настоящим побуждением к действию, в данном случае – к чтению, так сказать, первоисточника. Тем более что Диккенса я люблю.

  Однако «Повесть» произвела на меня несколько странное впечатление. И уж точно не стала любимейшим произведением у Диккенса. В общем, могу рекомендовать это произведение тем, у кого много времени, много терпения, и достаточная доза сентиментальности в крови. Ибо читать долго, много и если не плакать в конце, «то… зачем?», - сказала бы я, если бы не три НО.

  Первое НО – это Сидни Картон. Уж совсем не тогдашним и не сентиментальным герой этот получился. Стоит только вспомнить, КАК Шакал разбирал судебные дела Страйвера: с мучительно-сосредоточенным выражением на лице и тюрбаном из мокрого полотенца на голове, поглощающий непомерное количество алкоголя, но при этом становящийся ещё более сосредоточенным. Что уж тут говорить – человек конченный, неважный, потерянный, «грубая личность». Такой Дэвид Гейл ХVIII века. И в том его поступке, из-за которого читатели с повышенным уровнем сентиментальности в крови истекают слезами, я вижу не столько доказательство любви к идеальной дурочке Люси (уж простите! Не верю я в существование таких женщин в реальности!), сколько удивительную возможность придать своей «конченной» жизни смысл, пусть и лишь в своих глазах (хотя, конечно, конченной жизнь Картона, по все видимости, ни секунду не была). Картон – не идеальный персонаж, и уже этим, как литературный герой, он идеален. И сентиментальные слёзы в конце книги имеют место быть, более того - очень даже оправданы.

  Второе НО – мадам Дефарж. Было в этой женщине, в её вязании, её целеустремлённости и непреклонности что-то настолько дьявольски-притягивающее, что я в неё практически сразу считайте, влюбилась. Вот она – Мать Революции! Вот оно – лицо беспощадной правды! Такие женщины взращивают настоящее народное возмущение, такой силе духа подвластно всё на свете! Но Диккенсу этого в какой-то момент показалось мало, и он превратил непреклонную вязальщицу в кровавую Усголиант, не приемлющую справедливости, не довольствующуюся десятками срубленных гильотиной голов, готовую саму себя поглотить в своей жажде крови. В ней не стало чувств, исчезли все эмоции, кроме непреклонного желания мести. Из Матери она превратилась в Лилит. И я перестала ей верить. И Диккенсу в этом его сюжетном шаге тоже верить перестала. А жаль…

  Третье НО – это разбитая в Сент-Антуанском предместье бочка с вином. Да, о ней сказаны уже тысячи слов, но я не поленюсь сказать 1001-е. Ибо этот символ прекрасен. Ибо нельзя более ярко показать то, что было показано.

  «Повесть о двух городах» от мастера литературного реализма Чарльза Диккенса показалась мне чересчур нереалистичной. Белое в ней – слишком белое, черное – слишком кровавое. Я не поверила в Эвремонда-старшего, не поверила в Святую Гильотину, не поверила льняным локонам Люси и даже самоотверженной глухоте мисс Просс не поверила. Я не поверила тем океанам крови, которые потоками текли по улицам диккенсовского Парижа, хотя, наверное, 250 лет назад этой крови там действительно было более чем много. Но при всём этом неверии, я готова настаивать, что стоит найти время, запастись терпением и сделать инъекцию сентиментальности в кровь, чтобы прочесть эту вещь. Ибо порция хорошего Диккенса никогда не станет лишней )

  7

  71