Рецензия на книгу

• 

  corsar13 ноября 2023 г.

  Во времена обострения страхов и недоверия не всегда удается знать, кто твой друг и кто — враг. Именно эта двойственность и позволяет обвинениям вспыхивать, а «вере в ведьм» становиться полномасштабным ужасом перед ними.

  В период кризиса, социальной катастрофы, национального унижения, разрухи, распада социальных институтов, переживания массовых травматизирующих трагедий "рынок" около-аккультных услуг вырастает на дрожжах невротизации и страха. Нельзя не вспомнить российский опыт Кашпировского и Чумака, как в кривом зеркале повторялось изложенное в книге. А в капитулировавшей Германии к этому добавилась еще и оккупация.

  
  С самого начала понятия вины и ответственности, осуждения и позора стали фактически синонимами оккупации как таковой. Союзники «считали немцев нравственно нечистыми», что и демонстрировали, развешивая изображения убитых людей на деревьях и городских площадях в сопровождении текстов обвинительного характера, как на плакате внизу: «Это ваша вина» Они сгоняли горожан, живших возле концентрационных лагерей, и заставляли хоронить или перезахоранивать мертвых. Они снимали фильмы о том, как освобождают лагеря, фиксируя на пленку места пыток, больных, голодающих и умирающих уцелевших, печи и бараки, бульдозеры, сгребающие исковерканные истощенные тела в громадные траншеи. Немцев строем водили в кинотеатры смотреть эти фильмы — это был ритуал укрощения гордыни и нравственного возмездия. Иногда солдаты союзников снимали, как немцы входят в темные кинотеатры или сидят там и смотрят фильмы (или отворачиваются, чтобы не видеть), пытаясь оценить их относительные уровни раскаяния, вины или неисправимости

  Но вот получилась ли из этого история раскаяния? Можно ли насильно заставить нравственно преобразиться? К каким результатам привел опыт денацификации? Люди замолчали, замкнулись в самих себе, уровень доверия рухнул на самое дно (В ходе опроса общественного мнения 1949 г. немцев спросили, можно ли доверять большинству людей. Девять из десяти ответили «нет»). Реакция на реморализацию, к сожалению, ожидаемая:

  
  «Мы не заслужили, чтобы все так обернулось» или «Мы не заслужили, чтобы нас ввергли в катастрофу». В конце концов, разве они не выполняли свой долг? Разве не делали то, что им приказывали?
  В Третьем рейхе сформировалась культура яростного стоицизма. Для нацистов существование как таковое было состязанием не на жизнь, а на смерть, моральное право на победу в котором имели лишь некоторые. Честь требовала, чтобы страдания переносились молча. Нацисты ценили дисциплину и эмоциональную сдержанность перед лицом боли, восхваляя невозмутимое принятие смерти и утрат как своеобразную добродетель — «благородное смирение» (stolzer Trauer). Партийные лидеры даже временами критиковали людей за уныние, казавшееся им особенно нездоровым и «негероическим» чувством. Видные доктора утверждали, что со страдающими и больными людьми не следует нянчиться — нет, они должны научиться терпеть боль и сохранять самообладание.
  Во время войны лекарством от ужасных переживаний становились не разговоры, а тяжелый, безропотный труд. Итак, тяжелый труд — и молчание. Психологическое исследование 1944 г. с участием людей, связывающих свои симптомы болезни с переживаниями во время воздушных налетов военного времени, показывало, что разговор о чувствах может привести к депрессии. Иными словами, культура молчания была не только общим социальным императивом, возникшим из табу вокруг нацизма и войны, — она была рекомендацией авторитетных врачей.

  Молчание, атомизация, ПТСР, тотальное недоверие, да еще и недоедание, изматывающий труд – отличная основа для «психосоматических» (истерических) недугов. И все это «лакируется» отношением к медицине, причем заслуженно(((.

  
  Одна мать, Хильде Р., изложила в письме «огромную просьбу». Ее шестилетняя дочь была слишком маленькой для своего возраста и не могла говорить «или как следует понимать, что ей говорят». Хильде Р. показывала дочь некоторым знаменитым докторам, включая «профессора Ибрагима из Йены». Юсуф Ибрагим был прославленным немецким врачом египетского происхождения. Лишь намного позже станет известно, что он участвовал в «эвтаназировании» детей-инвалидов при Третьем рейхе. Не исключено, что дочери Густава Б. и Хильде Р. — а возможно, и Дитер Хюльсман — избежали этой участи лишь потому, что были слишком малы, чтобы врачи рекомендовали эту процедуру по отношению к ним.
  В статьях с горечью вспоминали о расхожем именовании врачей военного времени, поскольку они механически выносили о любом представшем перед ними человеке, независимо от состояния его психического или физического здоровья, вердикт «к военной службе годен». Медицина превратилась
  в «закостеневшую науку» — «искусственную», предлагавшую «еще больше таблеток» и операций. С точки зрения Quick, медицина сводила «больных к голым цифрам» и фактически отрицала «возможность seelische проблем».
  Представьте, что вы живете в маленьком городке, где вашим семейным врачом после войны является тот самый доктор, который рекомендовал нацистскому государству вас стерилизовать.

  Когда некуда обратиться, неоткуда ждать помощь, некому поверить, буйным цветом расцветают теории заговора, слухи, «ожидания конца света», и иные доступные «объяснения» всего страшного и непонятного.

  
  Слухи являлись важнейшей формой коммуникации для немцев, пытавшихся разобраться в том, что творилось во время катастрофического завершения войны. Кроме того, люди поручали ясновидцам, хиромантам и нумерологам помочь им понять происходящее, уберечься от падающих бомб, узнать, что случилось с пропавшими близкими, и выяснить духовную судьбу тех, кто погиб.

  Приведенный в книге пример «целителя» Грёнинга показывает огромную потребность в психотерапии, а также модернизации медицины, до сих пор лечащей болезнь, а не пациента.

  
  медицина терпит крах с пациентами, относясь к их телам как к сломанным машинам и пренебрегая душой.
  Грёнинг же разговаривал с искавшими у него исцеления «очень просто, как человек с человеком», отмечала, вторя пастору Кунсту и доктору Фишеру, Виктория Рен. Люди доверяли ему, и это доверие улучшало их самочувствие.

  13

  273