Рецензия на книгу

• 

  jean

  21 июня 2014

  Почему то еще с самого начала, когда описывались стремления Мартина к знаниям, красоте, культуре, я знала, что это все добром не кончится. Стремления это хорошо, это просто отлично, но когда ты стремишься для себя, ради себя, потому что тебе так хочется, а не ради образа, для кого-то да еще и того, кто не в состоянии тебя понять и даже не пытается этого сделать. Зачастую эти образы вблизи совсем не так ярко светят, не так безукоризненны, все больше изъянов бросается в глаза и тут то все и начинает рушиться.
  Вот этим возвышенным идеалом оказалась «бледная немочь» Руфь. Все бы ничего, если бы ею не были настолько приторно заполнены страницы. Читать про ее возвышенность, хрупкость, отдаленность, внешнюю изоляцию и рассуждения, а попросту дуру из высшего общества, было уже к середине романа просто невозможно. Это как объесться зефира по самое не могу. Понятно, что в силу ее воспитания ты не ждешь, что она не грохнется в обморок от рассказов про жизнь, но то что у нее не повернулось ни одной извилины хотя бы попытаться понять Мартина, хоть чуть-чуть замыслиться о том, что же такое настоящая жизнь. Нет, ну что вы, она просто сидит и ждет, когда кто-то наполнит ее силой, так как сама бедняжка немощная. А уж ее последние появление на страницах романах, так просто квинтэссенция всего «прекрасного в ней»

  Поначалу Мартин и меня заражал своей силой и энергией, но к концу книги я устала вместе с ним.
  Мартину удалось то, что мало кому под силу. Он вышел из шаблона, он, благодаря самообучению, расширил свой ум, его мировоззрение было свободно от оценок общества, от навязанных условностей. Он вышел из одного шаблона, но не вписался в другой, по которому мерили и кроили в среде Руфь. Да еще на его беду сыграл эффект завышенных ожиданий. Поглядывая на высшее общество снизу вверх он воображал себе, что те, кому доступны школы - университет и все знания света, также впитывают знания как и он, наслаждаются и упиваются красотой и культурой. Ему и невдомек было, что одно только происхождение не дает человеку еще и стремление, широту мировоззрения и тонкую душевную организацию, способную прочувствовать музыку и поэзию.
  Он оказался один.
  Он так себя гнал и истязал, что все уже о чем он желал были сон и покой. Всю свою силу и энергию он вложил в знания и сочинительство. И когда последний труд был написан, не осталось ничего. И никого.
  Он оказался один.
  Мне было его безумно жаль. Человек растративший всего себя, и потерявший себя.

  8 понравилось

  27