Рецензия на книгу

• 

  anna_angerona16 июня 2014 г.

  Мне всегда была интересна тема лишнего человека в литературе и кинематографе. И с каждой новой прочитанной книгой и просмотренным фильмом интерес мой к сюжетам, замешенным на этой теме, не ослабевает, а как раз-таки наоборот. Особенно если «чужой среди своих/чужих», находящийся в центре внимания, - ребёнок. Потому что эта тема всегда болезненно актуальна, вызывает целый рой мыслей в сознании и побуждает к глубокому анализу, к постановке/формулировке наболевших вопросов и поиску правдивых ответов на них.
  Поэтому неудивительно, что роман Дорис Лессинг мне понравился.

  В одной книге (не помню, в какой именно) мне как-то попалась довольно любопытная фраза, суть которой заключалась в том, что дети – это бомба замедленного действия. С этим нельзя не согласиться. Отчасти. Вот в некотором роде созвучная по смыслу реплика отца многодетного семейства из романа Лессинг:
  

  
  …гены в этот раз сложились во что-то особенное.

  Речь в данном случае идёт о его пятом ребёнке - Бене. Что же из себя представляет этот «генетический коктейль»? Он, несомненно, взрывоопасен. Но всё же…всё же для взрыва как такового компонентов в нём изначально было недостаточно. Для того, чтобы взрыв в итоге всё-таки произошёл, в него нужно было постепенно, небольшими порциями, подмешивать один дополнительный ингредиент: нелюбовь. И у его родителей и прочего родственного окружения это весьма успешно получалось. А у матери (Гарриет) – лучше всех.

  Гарриет и Дэвид одного за другим родили пять детей. Целью их была банальнейшая мечта о безоблачном семейном счастье, счастливой многодетности и многодетной идиллии. Только вот от этой их мечты за версту несло эгоизмом и какой-то самоуверенной инфантильностью. Один за другим в их жизни появлялись дети, каждого из которых они рассматривали не как цель, а как средство: как очередной «кирпичик», который, в совокупности с прочими, можно было бы использовать для постепенного выкладывания дорожки к их картонной идиллии. И до поры до времени тропинка эта получалась достаточно гладкой, ладной и складной. Но тут внезапно следующий «кирпичик» оказался кособоким камнем преткновения. Бен, пятый ребёнок.
  До его появления Гарриет и Дэвид относились к своим детям как коллекционер фарфоровых фигурок – к экспонатам своей коллекции. Купил очередную фигурку в довесок к коллекции, полюбовался ею некоторое время, затем водрузил на полку, присовокупив к остальным, и потом лишь время от времени смахивает с неё пыль. Как и со всех прочих. И до рождения Бена (вернее, до его зачатия) это воспринималось и ими самими, и их роднёй как норма. Пусть своя, субъективная, но норма, отступать от которой они не намеревались. Но тут незапланированным плодом и угрозой всем их самонадеянным и амбициозным планам, помехой мечтам о шаблонном счастье начал созревать Бен. И Гарриет сразу почуяла в нём эту угрозу. Поэтому он, ещё не родившись, воспринимался ею как «враг», «изверг», «монстр». Вот так неласково она его величала.
  

  
  Счастье вернулось и сейчас сидит с ними за столом — и невидимая рука Гарриет под столешницей сдерживает врага: «Ты — тихо».

  Дальше...

  Да уж…бороться с не родившимся ещё «врагом» было гораздо проще, чем честно признаться себе в неспособности любить и вовремя начать этому учиться. Да-да – искусству любви ведь тоже надо учиться. Причём важно не только быть способным испытывать любовь, но и уметь дать человеку (в данном случае – ребёнку) почувствовать, что он любим – так, чтобы у него в этом не оставалось никаких сомнений.
  Что ж…врага хотели – врага и получили. Человек вообще всегда получает лишь то, что он заслуживает и к чему подсознательно (порой не отдавая себе в этом отчёта) стремится. Гарриет и подсознательно, и осознанно готовилась к битве с «врагом». Что, собственно, и предопределило все последовавшие за появлением на свет «врага» события. Но бывшие «счастливые родители» ошибочно искали проблему в следствиях, а не в причинах. Хотя проблема была вовсе не в Бене – что и озвучила доктор его матери:
  

  
  Проблема не в Бене, а в вас. Вы не слишком любите его.

  Хотя Гарриет, понятное дело, рассчитывала услышать совсем другое – подтверждение собственной невиновности.

  Печальнее всего то, что Гарриет и Дэвид даже по прошествии более десятка лет (после рождения «монстра» и «врага») так ничего и не поняли. И не осознали собственной ответственности. Они всё так же продолжали объяснять себе всё происходящее то роковой случайностью, то наказанием, ниспосланным им всё тем же пресловутым злым роком за желание быть счастливыми.
  

  
  — Это случай. Бен мог родиться у кого угодно. Это был шальной ген, вот и все.
  — Не думаю. — Гарриет упрямо гнула свое. — Мы собирались быть счастливыми! Никто никогда не был, или я таких не видела, а мы собирались. Ну вот и грянула гроза.

  А ведь всё было гораздо проще. И все ответы были всегда не просто в непосредственной близости от них, а в них самих. Помимо их хронической неспособности испытывать любовь, трагедия заключалась ещё и кое в чём другом – не менее очевидном (чуть выше я уже затрагивала эту тему).
  Как написал Оскар Уайльд в одной из своих пьес,
  

  
  in this world there are only two tragedies. One is not getting what one wants, and the other is getting it

  или
  

  
  в нашей жизни возможны только две трагедии. Одна — когда не получаешь того, что хочешь, другая — когда получаешь.

  11

  46