Рецензия на книгу

• 

  anna_angerona6 июня 2014 г.

  Кровное родство и семейные узы – отнюдь не тождественные понятия. И роман Энн Тайлер – очередное тому подтверждение. А близость вообще стоит особняком, что, опять же, демонстрирует нам писательница. Близость многолика. Это её первая и главная особенность. И роль она играет отнюдь не всегда положительную (зато всегда судьбоносную). В некоторых семейных драмах она может с равным успехом выступать и в образе отрицательного персонажа, который разводит в разные стороны (как это ни парадоксально), разрывает связи, сеете семена раздора, взаимной неприязни и даже ненависти.
  

  
  Именно привычная близость вечно все портит. Не подпускай к себе людей слишком близко, сынок.

  Но вот правомочен и обоснован ли такой вывод? И можно ли назвать счастливыми тех, кто не подпускает к себе близко никого и всё время держится особняком, а их судьбы – неиспорченными? Является ли замкнуто-отстранённый образ жизни своего рода страховкой от разочарований и бед, обычно привносимых в жизнь человека извне? Если бы на все эти вопросы можно было ответить утвердительно, тогда Перл (мать семейства), Эзру (её среднего сына-любимчика), Коди (её старшего сына), Бека (её непутёвого мужа, который, бросив её с детьми, так и остался волком-одиночкой) и некоторых других можно было бы смело назвать удовлетворёнными собой и своей жизнью, гармоничными личностями, которые живут в ладу с собой и своим окружением. А они таковыми вовсе не кажутся. Так что на почве отсутствия близости и духовной изоляции далеко не всегда вырастает счастье, а кровное родство далеко не всегда порождает родственность душ и семейные узы.

  Что делает это произведение привлекательным для читателя? Живость и жизненность ситуаций, диалогов, персонажей. В отличие от «Возвращения в Брайдсхед», который оставил меня равнодушной по причине своей сухости, постановочности и безэмоциональности, «Обед…» восхитил и поразил меня следующей своей особенностью (помимо прочих): читая его, ты почти физически ощущаешь течение времени, которое то плавно несёт тебя в неведомую, но трепетно предвкушаемую даль (к финалу романа) мимо безмятежных (пусть и немногочисленных) картин уютной домашней идиллии, то неожиданно увлекает в круговорот реалистичных, правдивых и увлекательных семейных драм, мелодрам и приключений. И оно, это время, кажется здесь, в этой книге, живее самой жизни: такое ощущение, будто из него произрастает всё сущее, всё самое значимое, из чего складываются будни людей и важнейшие вехи их судеб.
  

  
  В конце концов, — рассуждал тот, — все сводится к времени, к течению времени, к смене времени. Ты когда-нибудь задумывался над этим? Все, что тебя радует и огорчает, основано на времени, на пролетающих минутах. Разве счастье — это не ожидание чего-то, что принесет тебе время? Разве тоска — это не желание вернуть ушедшее время?

  Время здесь ранит и залечивает раны, приносит радости и печали, строит и разрушает, скручивается в фатальные витки, заставляя детей повторять судьбы родителей, отрабатывать их карму и расплачиваться за их ошибки, а также собирает периодически членов многочисленного семейства к обеду под крышей ресторана «Тоска по дому», ни один из которых не завершается всеобщим удовлетворением. И не завершается в принципе. Потому что каждый раз что-то не складывается. И одна из причин тому - всё то же время. Вернее, «следы» его воздействия на всё семейство в целом и каждого его представителя в отдельности. Ведь каждый из них залечивает шрамы, оставляемые временем на теле памяти, по-своему: кто-то просто тщательно маскирует их (даже перед самим собой), у кого-то они заживают сами по себе, кто-то просто не обращает на них внимание, а кому-то они постоянно доставляют дискомфорт и беспокойство. Поэтому зачастую и концы не стыкуются, и разрозненные элементы не складываются в целостную картину. Только некий толчок и встряска в виде одинаково значимого для всех события может в итоге снять заклятие этой роковой нестыковки и разрозненности и прозвучать этаким гонгом, созывающим к обеду в «Тоске по дому», который впервые удастся довести до победного конца десерта (пусть и с некоторыми оговорками).

  34

  142