Рецензия на книгу

• 

  ksuunja6 июня 2014 г.

  Начинаю сеанс плевания ядом.

  Вы знаете, я вообще-то очень терпеливый читатель. Я могу ругаться, топать ногами, засыпать, но дочитаю, даже если мне совсем не нравится. Случаи, когда я бросила книгу, можно пересчитать по пальцам одной руки. Так вот, недавно я мысленно загнула еще один палец на этой самой руке. На 21% «Играющей в го» я не выдержала, закрыла книгу и навсегда удалила ее из ридера. У меня до сих пор негодующе трясутся руки от одного воспоминания.

  Но лучше по делу.

  Во всем виноваты японцы.
  Следите за руками: японский солдат, воевавший в Маньчжурии, описанный на французском языке китайской эмигранткой. Честно говоря, я бы подумала пятьсот раз прежде, чем писать такое. Как итог, мы имеем неумело раскрашенную где-то в подвалах Китая, нетвердой рукой вырезанная по контуру картонная фигурка японца. Или даже не фигурка, а так, облачко, которое по задумке автора должно напоминать японца. Китайский такой японец. Издалека видно, что подделка.

  Я не претендую на глубокое понимание японской души, ведь всем известно, что они все немного инопланетяне, а я далека от космоса, но все же кое-какие представления имею, и вот этот товарищ вообще не похож на правду. И совершенно очевидно, что данный образ был использован только чтобы подчеркнуть драматичность любовной линии (да, я не дочитала, но я немного в курсе). Дешевый любовный романчик – вот что это такое. Враждующие страны, война, любовь, сюсимуси и прочие розовые сопли в декорациях таинственного Китая, перемешать, но не взбалтывать, и расхватают как горячие пирожки.

  Когда я была маленькой, я считала, что восток – дело тонкое, конечно же, но тонкое примерно одинаково, а когда узнала, что китайцы японцев, мягко говоря, недолюбливают, детство кончилось. Пытаясь хоть немного проникнуться культурой одной из стран, начинаешь видеть различия, и они колоссальные. Как если бы воспитанные в ненависти к «фашистам» выходцы из СССР сели описывать войну глазами немецких солдат. Нет, спасибо, оставьте себе такую радость. Можно было бы, конечно, предположить, что Шань Са нравится Япония и их культура, но, честно говоря, не похоже, уж больно много мелькало презрительных ноток, «написанных прозрачными чернилами», как выражается она сама. Это примерно как «Мальчик в полосатой пижаме», только еще хуже.

  К тому же, мне не нравится стиль. Возможно, я его просто не улавливаю, но вникать желания нет. Отстраненное описание жизни и отношений, эмоций как будто не существует, а в словах «люблю» и «нравится» не могу уловить ни капли страсти.

  Вот уж не представляла, что китайской девушке может быть свойственно хвастовство. Девицы в школе слишком тупы для нее, а она, вся такая няшная и воздушная, от кузена убежала, влюбилась в японца, которых терпеть не могут, но этот не такой, он капельку благородный.

  «Тьфу!» - сказала я и закрыла книгу.

  Что-то не то творится в моем отношении к китайской литературе, или, если точнее, написанной китайскими эмигрантами. Это для меня третья такая книга, и еще чуть-чуть, и я начну испуганно шарахаться от всего китайского. На эмигрантах я точно ставлю крест, ибо что-то не так.

  25

  122