Рецензия на книгу

• 

  M_Aglaya16 октября 2023 г.

  Письма и дневники... )) Советская литература.

  В детстве я не очень любила читать книжки "про природу". )) (Хотя кого я обманываю, я и сейчас их не люблю читать, а в детстве у меня просто читательская всеядность была повышенная, так что я даже временами "про природу" читала... )) ) Я не оценила Пришвина... (сейчас оценила, думаю, все-таки это для более взрослого и ответственного возраста )) ) Соколова-Микитова... кого там еще... Исключением стал только Виталий Бианки. )) Ну как, в смысле, исключением - по воле случая у нас дома была книжка рассказов Бианки, надо сказать, совсем не детская, еще каких-то 50-х годов издания... Вот ее я любила читать. Помню, там было много про охоту. Некоторые рассказы были по-настоящему жуткие - ну, мне в детстве так казалось. (Ладно, мне и сейчас так кажется - например, про охоту на медведя или про ураган в тайге )) ) В общем, к В.Бианки у меня всегда было самое положительное отношение. ))

  Ну и, естественно, когда мне - совершенно случайно - попалось в библиотеке на глаза собрание сочинений в 4 томах, а там еще в последнем томе письма и дневники, все как я люблю! - я сразу же этот том ухватила.

  Сразу признаюсь, что в томе я прочитала только, собственно, письма и дневники. Ну, и еще, как бы сказать, путевой дневник - путешествие автора на Север, который с некоторой натяжкой тоже можно отнести к дневникам... Хотя понятно, что это скорее предназначалось для очерков в газетах-журналах. Тут еще в томе помещены, как я поняла, проекты-наброски-незаконченное - к большому сожалению, я это не стала читать - ну, просто не успеваю с библиотечными сроками... ((

  Но то, что я прочитала - очень интересно. Правда, писем тут совсем немного - поместили самое избранное. Видимо, отбирали по принципу познавательности - здесь автор много пишет о наработке литературного мастерства (советы дает) или рассказывает о себе. А дневники, как тут выразились - скорее не дневники, а рабочие записи. Когда автор для себя записывает какую-то мысль, чтобы не позабыть. Но очень, очень красиво. Прямо временами настоящие стихи в прозе...

  
  
  «Если бы в течение всей моей жизни играла музыка, я был бы героем, гением, богом…»
  
  «Я только ныряльщик. Я ныряю в глубину жизни за жемчугом. Низать его в ожерелья, носить его будут другие».
  
  «Художник Стреблов, портретист: «Я часто избегал смотреть людям в глаза: слишком много вижу в них. Это кажется мне нескромным, я отворачиваюсь, как отворачиваешься от освещенных и незакрытых окон».
  
  «Наше любимое занятие – собирать на берегу камешки. Люблю бесполезные вещи, бескорыстную красоту неразгаданных образов. Оставьте нам детство, игру, всегда бесполезное, бескорыстное искусство, а мы оставим вам весь земной утиль – пользуйтесь, жирейте, стройте себе из него дома и машины».
  
  «Этой весной я понял, что ужасно беднею с каждым годом. Лиля ходила со мной по лесу и все восхищалась чудесным запахом свежих листьев берез. А потом, в поле – сильным ароматом душицы. А я почти не чувствовал запахов – не испытывал этого простого и прекрасного наслаждения. Притупляется все – зрение, слух, обоняние. Душа нищает. Волшебная кладовая памяти – вот откуда остается доставать свои выдохшиеся сокровища престарелому художнику. Только дети и влюбленные имеют право называться живыми. Прекрасны бывают и руины, но в них уже никто не живет. Уж не живут и во мне радости».
  
  «Утром даже стеклоглазый Ястреб кроток и невинен, как только что вылупившаяся из яйца заряночка. Правда, он схватил и унес Мухолова, растерзал куропачьего петушка, но это было прошлым днем, и он не помнит об этом».
  
  «Птицы, научите меня вашим песням, вашим гимнам Пресветлой Утренней Жизни! За это я попрошу людей устроить вам на моей могиле бесплатную столовую, где вы всегда найдете себе еду в лихое время бескормицы, уютные спаленки и надежные ухоронки от врагов, а летом приют для гнезд…»
  
  «Три клада было у меня. Охота. Литература для детей. Единственная в мире женщина, которая не мешала работать».
  
  «Кусочки пиленого сахара, опущенные на дно стакана с чаем, выделяют, тая, из себя пузырьки – и на поверхности образуется точно такой же прямоугольничек из белых пузырьков - о б р а з кусков сахара. Как это похоже на искусство! А смерть? Не значит ли это – перелиться из одной формы в другую, изойти пузырьками, оставив по себе образ на поверхности жизни?»
  
  «Врачи запрещают мне работать. Слепцы! Воображая, что лечат меня, на самом деле толкают меня в объятия смерти: я приближаюсь к ней бездельничая, а работая, я зарабатываю себе бессмертие своими книжками, - пусть хоть маленькое, всего лет на сто».
  
  «Раньше я говорил: «Стараюсь писать так, чтобы доступно было и взрослым». Теперь смело утверждаю: «Никогда я ничего для детей не писал. Писал только для взрослых, сохранивших в душе ребенка».
  
  «Якимыч встретил нас на крыльце.
  

  • Вы? Ну, слава те тетереву!
  • А что?
  • Как что? Уж думал, в тундре закружались или на беду в лодке по уткам отправились. Север же!

  
  Слово это – север – он произнес так выразительно, точно хотел сказать: дьявол. Только тут мне вспомнилось, что у самоедов север – сердитый бог, что-то вроде дьявола. Живет где-то во льдах полуночного моря, никто не видел, где. Как дунет оттуда – вся жизнь замирает, время останавливается, все живое ложится на землю, прижимается к земле: переждать, перетерпеть, пережить».
  
  «Тут начало владений полуночного льдистого океана. Последняя утлая полоска земли, а дальше – только небо да вода. Пустота между ними – разинутая пасть Вселенной. Дунет из нее север – как смертью дохнет из межпланетных пространств».
  ***
  «И так сразу спокойно и ясно стало: нет человеку конца… Разинутая пасть Вселенной – только ворота в неизведанное».

  57

  163