Рецензия на книгу

• 

  Sotofa31 мая 2014 г.

  Осторожно, много текста, зачастую бессвязного и не по теме.
  

  'Cos we are live under the same sun

  
  Сложно переоценить полезность "Благоволительниц", ведь Литтел показывает другую сторону, другой взгляд. Там, конечно, все не так героично, как в тех историях, к которым мы привыкли с детства, но это и хорошо, ведь в войне нет героизма, в ней есть только физическая и моральная грязь и кровь, по которой не отличишь "своего" от "чужого".

  Эффект полного погружения. Настолько полного, что не осознаешь, что творится вокруг и весь мир сужается до экрана читалки, ставшего личным Адом, в котором нет Вергилия, чтобы провести экскурсию, и приходится самостоятельно преодолевать круг за кругом, испытывая все на своей шкуре, безо всякой надежды на то, что дальше будет легче. Просто потому что не понимаешь как это - остановиться, разве можно не идти? И какое-то время спустя теряется способность анализировать происходящее, оценивать его с моральной или какой-либо еще стороны, потому что не верится, что может быть как-то иначе, потому что ничего другого не существует.
  Не последнюю роль в погружении играет и физиологическая сторона. Она может казаться неприглядной, но как художественный прием это здесь очень даже в тему. И потом, разве Литтел открывает что-то новое? Нет, мы все это и так знаем и даже, простите за выражение, регулярно проделываем. Плюс ко всему, именно физиология даёт нам понять, что глав. гер. Макс Ауэ действительно переживает все, что происходит. Или, по крайней мере, организм ему об этом отчаянно сигналит

  По другую сторону фронта были такие же люди как и мы, они так же сражались за Родину, за идею. И пусть идея состояла в очистке мира от "еврейской чумы". Некоторые из солдат/офицеров наверняка приняли национал-социализм из-за последствий Первой Мировой. В детстве они потеряли отцов или же те вернулись домой неузнаваемыми, что оставило неизгладимое впечатление, а затем в подростковом возрасте (как раз-таки времена появления НСДАП) они увидели выступление Гитлера и со свойственным возрасту максимализмом представляли, что отец безусловно одобрил бы эти идеи, что если бы он не погиб/попал в плен/<вставьте нужное>, то он точно стоял бы рядом с Гитлером, а то и был бы его правой рукой. И никто из этих подростков не знал, что война - не веселая прогулка с товарищами (знали, конечно, но на чисто умозрительном уровне, как я знаю о существовании островов Капри).

  Война срывает с людей все защитные покровы, обнажает и углубляет все их душевные раны и счастлив тот, кто сумеет не утратить себя, не превратиться в зверя (понимаю, что в данном случае говорить о "звере" нельзя, ведь то, что люди порой делают друг с другом ни одному зверю в голову не придет, так что предлагаю рассматривать это лишь как фигуру речи). Но и его будут мучить ночные кошмары и воспоминания о том, что творилось. Хотя в том же Бабьем Яру вряд ли кто-нибудь об этом думал, ведь там был худший из кошмаров наяву. Именно такие массовые убийства и сформировали образ жестокого, не знающего пощады немца. Однако нельзя забывать, что поначалу никто этого не хотел, что убийства совершались во имя Родины, веры в фюрера, ведь он-то точно знает, как надо. Само собой, можно сказать, что у солдат был выбор. Но в таком случае не видать им приличной службы, а где-то там жена, дети и престарелая тёща, которых надо кормить, а это все к лучшему. И лишь потом у некоторых солдат/офицеров произошел "сдвиг по фазе" и убийства стали для них источником удовольствия. Что же касается высших чинов, то там, как мне кажется, либо люди, искренне во все это верящие, либо те, кто из всего умеет извлекать выгоду, а война вообще и "окончательное решение еврейского вопроса" в частности лишь очередные ступеньки на пути к цели.

  То, как постепенно нам раскрывается персонаж Ауэ заслуживает отдельных похвал: вот в Токкате он так здорово рассуждает о войне, что проникаешься некоторой симпатией, дальше он предстает эдаким слегка отстраненным интеллигентом, потом узнаешь про несчастную любовь и слегка сочувствуешь, а потом понемногу туман рассеивается и виден настоящий Макс Ауэ во всей своей неприглядной естественности или естественной неприглядности. Здесь у меня встает вопрос о другом персонаже – Томасе, который всю книгу является злым ли, добрым ли, но гением. Он всегда рядом в критический момент, именно он приносит известия обо всех назначениях, и тут можно бы подумать о том, какую выгоду Томас мог бы получить. Оставим в стороне обаятельность Макса и то, насколько он хороший собеседник, и получим своего человека в важной отрасли, который будет сливать ценные сведения, а если вдруг Ауэ о чем-нибудь догадается, его всегда можно шантажировать. Ну а с другой стороны, почему бы Томасу не быть просто не быть добрым другом, хотя и немного карьеристом? Каждый решает для себя. И наверняка найдется немало фактов подтверждающих обе теории и факты в пользу третьей, или четвертой, или пятой…

  Сложно говорить об этом романе, буквально вышвыривающем из привычного мира. Его и читать непросто, но если неделю назад я была уверена, что не буду его перечитывать, то сейчас думаю, что через пару лет было бы неплохо прочитать и сравнить ощущения. Все же меня не покидает чувство, что я что-то упустила (мне смутно чудились аллюзии на Музиля). В любом случае, буду я перечитывать или нет, "Благоволительницы" и сейчас многое мне дали. Пожалуй, это был тот самый, нужный роман о войне, который навел некоторый порядок у меня в голове.

  7

  78