Рецензия на книгу

• 

  autumnrain31 мая 2014 г.

  
  Люди-братья, позвольте рассказать вам, как все было. Мы тебе не братья, — возразите вы, — и знать ничего не хотим.

  
  

  • Я написала уже часть рецензии, и сейчас всё стёрла. Возможно, сотру и то, что пишу сейчас. Буду писать текст и стирать его, писать и стирать, ё-моё, Литтелл, расскажи мне, как ты написал эту книгу? Много ли строчек ты стёр? Много ли переписал заново? Ты очень хорошо пишешь, очень. Возможно, тебе и не нужно уже больше ничего писать, не знаю. Я перед тобой, Литтелл, преклоняюсь в восхищении. Весь май.

    2. Почитайте биографию этого человека. Ну так, просто. Почитайте.

    3. Я эту книгу хочу перечитать. Она великолепна настолько, насколько это слово вообще можно к ней применить.

    4. Она очень большая. Не по количеству страниц. Она глубока, и она широка — одновременно. Много всего, много — глубоко. По-моему, это чрезвычайная редкость. (Я не буду вдаваться в подробности, но поверьте: история, география, музыка, политика, медицина, психология, литература, религия, — это лишь неполный перечень того, о чём вы можете поговорить с этим человеком, написавшем "Благоволительниц".)

    5. Меня физически тошнило. Литтелл, расскажи мне. Как. Ты. Это. Сделал.

  
  Я, наверное, впервые в жизни увидела смерть человека. Я никогда не перестану восхищаться автором, который смог это мне показать. Надеюсь, вы не подумали сейчас, что я никогда не видела умерших людей. Я их видела. Как и все мы. Я немного видела и убитых. Один раз. Но они были убиты не при мне, и я их видела не вблизи. Мне кажется, это момент я просто обязана разъяснить, потому что все мы вроде бы всё видели, всё слышали, обо всём читали и смотрели в фильмах и по телевизору. Люди, послушайте, я не могу с вами не поделиться, послушайте: я почувствовала момент умирания, прекращения человека, прекращения функционирования тела, — вот было тело, вот оно ходило, говорило, двигалось, думало!, любило!, — это был самый настоящий человек, и вот — его больше нет. Причём, он был бы и дальше ещё какое-то время, но его нет, потому что у кого-то есть власть прекратить его функционирование. Я увидела в первый раз смерть так, как видят её люди в сам её, собственно, момент. Те люди, которых тошнит в первый раз, в первую смерть. А потом легче. Так вот, это реальное физическое ощущение тошноты от момента прекращения жизни, Литтелл, как ты смог его передать мне? Более того, ты смог облечь в реальное тошнотворное ощущение впечатление о смерти не одного человека, а тысяч за один раз. Ты говорил о тысячах, а меня тошнило от смерти каждого из них, как будто каждое тело из этих тысяч вдруг умерло прямо передо мной, вместе со своими мечтами и надеждами, вместе со своим утренним чаем, вечерним горячим душем, вместе со всей своей любовью, тёплыми поцелуями, нежными трепетными объятиями, умерло в полной безысходности и бессмысленности; как будто я никогда раньше не слышала о масштабах этой смерти в середине прошлого века (и не только). Это совершенно необычайный и страшный опыт. Спасибо тебе. Спасибо.
  

  
  В конце концов я начал смутно догадываться, что сколько бы ни довелось мне увидеть смертей, сколько бы людей, находящихся на грани ее, ни прошло перед моими глазами, мне никогда не удастся поймать самое смерть, ее точный момент. Одно из двух: либо человек уже мертв, и понимать тут больше нечего, или еще нет, и в таком случае, даже если дуло приставлено к затылку или вокруг шеи затянута петля, возможность того, что я, единственный в мире, живое существо, могу вдруг исчезнуть, остается чистой, непостижимой абстракцией, абсурдом. Умирающие, мы уже вне жизни, но еще не умерли, то есть этот момент никогда не настает, вернее, его наступление длится, а когда он наконец наступает, то, не успев наступить, уже проходит, словно его и не было.
  

  6. Расскажите. Расскажите свою историю. Может быть, вам повезло, и у вас нет такой истории? Ничего подобного. У нас одна история, у всех, кем бы кто ни был, где бы и когда бы ни жил. И она ещё не закончилась.
  

  
  Уж поверьте мне: я такой же, как и вы!

  40

  276