Рецензия на книгу

• 

  EgorMikhaylov30 мая 2014 г.

  Член СД, цитирующий Тертуллиана, а не Розенберга или Ганса Франка, - это необыкновенно приятно.
  
  Я действительно не понимал, чему могут научить кусочки горячего металла, впивающиеся в тело.

  Хорошо написано, говорят мне, достоверно, с выдумкой, но какой же главный герой бездушный. Такой интеллигент, начитанный, полиглот (ну чистый полковник Ганс Ланда), а когда видит расстрел вместо рассуждений о природе зла и осуждения фашизма блюёт, мучается поносом и медленно трогается умом. Как вообще можно читать такое, говорят мне. Великая героическая война профанируется, эсэсовцы представляются эффективными (или неэффективными) менеджерами среднего звена, а вместо трагедии нам подают кровь, мозги, дерьмо, гной и сперму.

  Знаете что, дорогие мои? Послушайте-ка, что такое война - хотя если уж Литтелл вас не убедил, то куда уж мне с ним тягаться. В войне нет ничего героического. В войне нет ничего правильного. Война - это звереющая толпа людей, нападающая по надуманной причине на другую толпу людей, и если первым не повезло сразу уничтожить вторых, размозжить их головы, изнасиловать и растерзать их женщин, сравнять с пропитанной кровью землёй их дома, окончательно решить вопрос, то вторые неизбежно ответят. И тогда зверьми станут они, и не будут восстанавливать справедливость - а будут убивать, насиловать и расчленять. В середине романа в ещё не сдавшемся Берлине дети, подражая взрослым, играют в войну, в конце не попадайтесь им на пути - они уже не играют.

  Вы думаете, на войне убивают психопаты? А вы, разумеется, сможете удержаться на высоте своей морали и сохранить спасительную объективность? Это не наивность, это глупость. Крайне опасно мнить себя лучшим. Очень легко отмахнуться от главного героя романа: он извращенец, псих, ненормальный, у него пуля в голове и комплекс Ореста в анамнезе, автор услужливо подсовывает нам тысячу причин, за которые можно спрятаться, шептать оправдания и не обращать внимания на то, что Максимиллиан Ауэ - это вы, это я, это один из тех людей, которые сейчас, в мирное время, абсолютно нормальны, с ними приятно выпить вина, обсудить книгу и поговорить о Бахе. И каждый из нас должен каждую секунду благодарить судьбу за то, что мы живём в относительно мирное время в относительно мирной стране, за то, что нам позволено не увидеть, какого размера, какой черноты дыра скрывается у нас внутри, и какие чудовища в ней таятся.

  Да, это ведь рецензия. Тут должно написать о том, как элегантно структура романа вопреки немузыкальности рассказчика воспроизводит структуру сюиты - хотя не та ли это, пусть и облачённая в буквы вместо нот серия вариаций в форме фуги, о которой он разговаривает сам с собой ("Зачем же вы тогда пишете?" - "Чтобы сделать дело, пока я не умер")? Дальше должен быть упомянут культурный бэкграунд: миф об Оресте со всеми его вариациями, от "Гамлета" до сартровских "Мух"; Чехов, то и дело встречающийся (книга, улица имени, дом-музей) Максу в Крыму; Лермонтов, едва не отбирающий у Литтелла перо в Пятигорске; выглядывающий из-за каждой второй строки Достоевский (все подмечают позаимствованную у классика фигуру безумца с топором, но отчего-то упускают из виду совершенно достоевских двойников, населяющих прожорливый окровавленный мир романа). Можно через запятую перечислить прочих - Бедье, Берроуза, Кэрролла. Дальше нужно подчеркнуть почти патологическую точность автора в исторических деталях, благодаря которой читатель, в начале романа путающий СС и СД, к финалу будет способен прочитать небольшую лекцию о бюрократическом аппарате института концлагерей, а автор освобождается от тяжкой необходимости придавать правдоподобность выдуманным событиям: достаточно описать реальные, которым нет дела до правдоподобности - они уже произошли. При желании ещё можно уважительно кивнуть стоящему в отдалении маркизу де Саду и забыть о нём.

  Но все эти реминисценции, подробности, многословные диалоги, бесконечные сексуальные фантазии, неприятные жидкости, в которых Литтелл по-флоберовски топит действие романа - лишь варварский, но единственно возможный способ донести до читателя, не шокировав его, простую и необходимую мысль: отбросьте вашу самодовольную уверенность, избавьтесь от иллюзий, то, что рассказывает о себе Макс Ауэ, касается не палача среднего звена в нацистской Германии, а каждого, каждого из нас. Война сидит в каждом из нас. Как обуздать этого зверя - неясно, но знать о нём необходимо.

  28

  251