Рецензия на книгу
Бабий Яр
Анатолий Кузнецов
Antresolina28 мая 2014 г.Я не хочу высказываться на тему событий, описанных в книге. Тут, по-моему, двух мнений быть не может. Это страшно, ужасно, непостижимо, невозможно и вместе с тем неисправимо и неотменимо. Это наше общее горе и трагедия, которая еще жива в сердцах.
Хотелось бы сказать о самой книге как о литературной единице.
Как книга мне прочитанное не понравилось. Да, написано просто, как будто и правда писал ребенок. Но вот эта желчь, ехидца - это ведь не от ребенка. Это он взрослый ведь уже все осмыслил. А пишет так будто уже тогда все понимал и делал выводы. Получается все в кучу - тут он хочет как немцы маршировать, и тут же ругает оболванивание детей. Поэтому создается ощущение спекуляции, подлога какого-то. Ведь такая, дневниковая книга, хороша тем, что пусть в ней нет литературных достоинств, зато есть незамутненность, искренность переживаний. А получается эту искренность автор и подпортил, редактируя позже, размышляя и разъясняя свою взрослую позицию. Есть в рассуждения автора боль, я ее понимаю. Я тоже разделяю его чувства к советской власти. Но вместе с тем есть ощущение примитивизации рассуждений, однобокости выводов. Как в дешевых книжицах про конец света, которые раздают всякие сектанты… Вот какое-то такое ощущение.Что-то как бы сковывает чувства во время чтения, не дает погрузиться в этот омут. Мне кажется, это сам автор, его позиция. Он думает только о себе, о своем брюхе. Опять же, это понятно. Но когда он сам рассуждает о том, что нет гуманизма, хочется ему ответить: начинать надо с себя! Я тоже верю в то, что гуманизм необходим, но только искренний. Настоящая любовь к людям, вера в них, способность сострадать, сопереживать, отдать что-то другому - вещь, еду, протянуть руку помощи, выслушать, обнять, поплакать. Объединиться, разделить горе и радость. Но в самом авторе я этого не чувствую. Как-то он сам смотрит на страдания других слегка отстраненно, не любит их, не сострадает, не сопереживает, а только рассказывает, будто радуясь, что это не с ним. И читатель вместе с автором не может по-настоящему проникнуться страданиями и болью тех, кто вокруг.
Получается, что всю книгу сопровождает чувство вины от того, что читаешь о трагических, страшных событиях, но на сто процентов не можешь сопереживать, как-то это мимо в основном проходит. А я хочу сопереживать, я умею! Если только мне автор не мешает.990