Рецензия на книгу

• 

  Burmuar28 мая 2014 г.

  Не понять вам, живущим в квартирах,
  пид***сам, студентам, жидам,
  красоту настоящего мира,
  где бродить только нам, мужикам.
  (с) Квартет «И»

  
  

  Я понимаю, что выбранный мною эпиграф вкупе с оценкой книги производит странное впечатление, потому начну, наверное, с рассуждений, почему он именно таков. Наверное, потому, что именно эта песенка крутилась у меня в голове буквально с первых страниц «Благоволительниц». Уж больно герой упирал на то, что понять его должно каждому, ибо все такие же точно, как он, но при этом упорно жеманничал, аки неопытная женщина-считающая-себя-вамп, мол, вам меня ни в жизнь не понять, ибо вы – не я. Но вернемся все же к книге.

  «Благоволительницы – это не развлекуха, не журнальный роман с продолжением. Эта книга – не беллетристика о войне. Это даже не воспоминания узника концлагеря. В ней слишком много фактов, слишком много видимого затраченного ради ее написания труда. К «Благоволительницам» не стоит приходить, имея за плечами только главы учебника, касающиеся Второй мировой войны. Автор сам – человек эрудированный, потративший массу часов на поиски в архивах, общение с дожившими до нашего времени участниками событий. Ему нелепым кажется рассказывать об очевидном – приходе к власти НСДАП, культе личности фюрера, военной кампании, устройстве концлагерей, истреблении венгерских евреев. Он и не думает объяснять, кто такие Геринг, Гиммлер, Кальтербруннер, Дениц. Литтелл считает, что читатель, взявший в руки его книгу, знает об этом. И если бы я не прочла в свое время массу книг о войне (воспоминания Ханфштангля, «Застольные беседы Гитлера», стенограммы бесед журналистов с подсудимыми на Нюрнбергском процессе, воспоминания Жукова), не посетила музей в Освенциме, то я бы, наверное, почувствовала головокружение от массы вываленных на меня фактов, которые, уверена, не собрались бы в четкую картину.

  Тем более, что Литтеллу неинтересно облегчать участь читателя даже в мелочах. Гигансткие абзацы, занимающие иногда десятки страниц, отсутствие классически оформленных диалогов, использование массы аббревиатур – порой кажется, что автор, требовательный эстет, специально выстраивает вокруг произведения высокий забор, обнесенный колючей проволокой, за который не должны проникнуть профаны, чтобы не осквернить великое произведение глупым и неопытным взглядом.

  Но великое ли само произведение? Думаю, ответ – да. Возможно, мой читательский опыт слишком скуден, но в моей практике это вторая художественная книга, где события излагаются с точки зрения нациста. До нее был «Мальчик в полосатой пижаме», выкидыш литературной фабрики по зашибанию бабла. Да и то там речь ведет не нацист, но сын нациста. Все же остальные произведения (повторюсь, речь идет не о мемуарах) написаны либо с точки зрения нейтрального наблюдателя (редко), либо с точки зрения жертвы нацистских зверств (гораздо чаще). Попытка влезть в шкуру эсесовца, попытаться разобраться в том, чем он руководствовался, убивая, доказать тезис о том, что виновны были не люди, но система, что истребляли себе подобных не из-за психических расстройств, а по причинам идеологическим, предпринятая американско-французским евреем – это своего рода вызов, который могут воспринять как предательство другие евреи, которые либо сами попали в жернова нацисткой идеологии, либо потеряли там близких.

  Но как только читатель соглашается с автором, что подобный эксперимент интересен, и даже начинает верить, что тезис о нормальности нацистов-эсесовцев по отдельности доказуем, Литтелл, как фокусник, выворачивает мир наизнанку и демонстрирует нам, что Макс Ауэ все же не до конца нормален. Сначала всплывает информация о его гомосексуализме, который, впрочем, еще можно воспринять не как отклонение, но как особенность. Но мало-помалу, гомеопатическими дозами, читателю выдается информацию о том, что, по мнению самого Ауэ, стало причиной его гомосексуализма – инцест, за который он понес наказание. А в качестве наказания – католическое закрытое учебное заведение, где героя подвергали сексуальному насилию. Ну и финальные фантазии в пустом доме сестры – как апогей. Так, может, все же псих? Может, все же извращенец? Ведь кому, как не извращенцу, придет в голову идея создавать фотоальбом в дорогом переплете, чтобы предоставить его в качестве рапорта об удачно проведенной акции – расстреле в Бабьем Яру?

  Как и любая хорошая книга, «Благоволительницы» оставляют вопросов больше, чем дают ответов. Ну и, банально, заставляют думать о том, как такое могло случиться и возможно ли повторение? И, как ни странно звучит ответ, но после «Благоволительниц» мне лично кажется, что возможно все.

  21

  110