Рецензия на книгу

• 

  eraserhead21 мая 2014 г.

  С годами человек не очень меняется, растет только удивление, что все это на самом деле происходит. Что тебе уже сорок, и с этим ничего не поделать. Что да, культура предлагает несколько сказочных способов распорядиться своей жизнью, особенно ее приятными моментами, и как будто всегда есть возможность к этим способам прибегнуть как раскрыть книжку. Кто не засыпал с желанием вдруг проснуться в полном страхов и надежд детстве, как будто вся уже прожитая тобой жизнь была всего лишь предупреждением во сне - не делай так?
  Вроде говорят, что по-настоящему страдают только сильно осознающие себя люди, которые готовы признать, вот я перешагнул за середину жизни, и жизнь не удалась. Но нет, по-настоящему страдают все. Это не привилегия, а неизбежная повинность.
  Да, сорок, ребенок не получился, прожил рядом 18 лет, а потом пропал с радаров как будто попал в авиакатастрофу и дальнейшие с ним разговоры складываются не удачнее, чем беседа с комнатным растением или фотографией в рамочке.
  Есть жена, которая воспринимается как компромисс по отношению к пережитому в детстве видению совершенства. Некая первая красавица в классе, белокурая и улыбчивая, будучи правильно расположена по отношению к морю, солнцу и старшему брату-гею, которому суждено трагически погибнуть, навсегда отравит попытки простить себя за стремление как-то устроиться в жизни. Так когда-то Юкио Мисима, очарованный видением Святого Себастиана, решил по-своему расквитаться с коварной природой красоты.
  

  
  Откуда этот бесчувственный тон? Он хотел, чтобы его слова прозвучали твердо, но не бессердечно. Его самого часто ужасает то, что и как он говорит. Порой ему кажется, что он так и не освоил толком родной язык, свое же собственное Питерово наречие - и это к сорока четырем годам!
  Минуточку! Ему только сорок три. Откуда в нем это желание состарить себя на год?
  Стоп, ему уже исполнилось сорок четыре в прошлом месяце.

  В книгу, чтобы оправдать ее существование, кое-как просунута, как рекламный пакет впихивают под дверь ногой, нехитрая оппозиция. Якобы настоящая красота, красота Джеймса Дина и Курта Кобейна, беспечная, как герои "Загадочной кожи" или "Моего личного штата Айдахо", здесь противопоставляется деланной искусственности, талантливой и скучной, революционной до той поры, пока это сочетается с хорошим вкусом и по-особому понимаемой пристойностью. Например, качественным крупноформатным изображением развороченной, полугнилой вагины с сочащейся из дыры спермой никого не напугать, даже наоборот, а вот если настоящий, вонючий и отчаянный бродяга вдруг дотронется до вас на улице, во внеурочное время, то вы, скорее всего, испытаете настоящий ужас в подлинности которого сомневаться не придется.
  Но герой вдруг не шарахается от бродяги, а хочет сам, переодевается и садится у метро в лужу чужой ссанины. И понимает, что чего-то не достаточно, конструкция не работает.
  Пораженческий вывод типа "в конце концов не всем нам быть Кобейнами или Риверами Фениксами" здесь виснет в воздухе. Нет сил к нему прийти, невозможно с ним согласиться. В конце концов, даже когда тебе 85, не стоит упускать шанс позаигрывать со случайно оказавшейся у раздачи картофельного пюре в оздоровительном санатории девочкой в летнем платье. Это уже точно ни к чему не приведет. И в этом безупречном молчании надежды будет яснее и разборчивее слышаться хохот самой жизни.

  12

  1,4K