Рецензия на книгу

• 

  ablvictoriya17 мая 2014 г.

  Наверное, чтобы в полной мере оценить грандиозность романа «Благоволительницы», читатель должен обладать способностью отдавать себя во власть автора, быть полностью безоружным перед писательским замыслом, уметь на время прочтения влезть в шкуру главного героя, каким бы отвратительным он ни был, чтобы просто ПОНЯТЬ.

  Считается, что антивоенные книги с главными героями-жертвами войны и геноцида призваны сохранять память об этих ужасных событиях, дабы «больше это не повторилось». Но книги из категории «чтобы помнили» далеко не всегда можно отнести к категории книг «чтобы поняли». А ведь для того, чтобы не наступать на грабли, нужно именно понимание. Мы сочувствуем жертвам, мы проливаем слезы, когда читаем об их страданиях, мы понимаем, что это плохо, ужасно, это никогда не должно повториться. И в то же время недоумеваем: как и почему это могло произойти? Неужели это может произойти с нами, в наше время? Жертвы об этом не расскажут – для этого нужно дать слово убийце.

  Дальше...

  
  

  В принципе, жертвы меня интересуют намного меньше, чем палачи. Совершают поступки и тем самым изменяют действительность как раз палачи. Жертву понять очень легко: с человеком происходит нечто ужасное, и его реакция вполне очевидна. Чтобы составить четкое представление о случившемся, анализировать тут нечего. А вот преступник устроен сложнее, равно как и система, толкнувшая его на преступление. Если попытаться дать слово виновному, из услышанного можно извлечь урок, который изменит наше нынешнее мироощущение.

  Джонатан Литтелл. Источник

  
  

  Да, эта книга ориентирована больше не на чувства и эмоции читателя, а на его разум. Уверена, несмотря на все ужасы, описываемые в «Благоволительницах», вы ни разу не пустите слезу, у вас скорее всего даже не возникнет надлежащей жалости и сострадания к жертвам, хотя атмосфера страха, ужаса и отвращения наверняка поглотит вас. Со временем вы заметите, что начинаете воспринимать описываемые события и вовсе отстраненно, буднично, периодически одергивая себя и думая «Стоп, да ведь здесь же надо бы и ужаснуться, и посочувствовать, и пожалеть!» С другой стороны, не стоит думать, что Литтелл в какой-то мере оправдывает действия палачей или даже жалеет их, хотя так порой может показаться, но это заблуждение. Нет, скорее автор дает понять, что невозможно оценивать происходящие события исключительно с позиций «хорошо-плохо», что у каждого следствия есть своя причина, что для того, чтобы такое не повторялось, вовсе недостаточно просто понимать, что убивать – это плохо, даже вовсе недостаточно не убивать самому.

  Книга определенно вынуждает читателя неоднократно по ходу действия задавать самому себе вопрос «А как бы поступил я?» Думаю, честные перед собой читатели, при этом умеющие достаточно абстрагироваться, не всегда ответят на этот вопрос однозначно. Хотя, конечно, будут и такие, кто до последнего станет бить себя пяткой в грудь с заверениями «Да чтобы я! Да никогда! Это же плохо и аморально!» «Благоволительницы» дают понять, что среди палачей были не только извращенцы и садисты (многие стали ими уже «в процессе», видимо, это защитная реакция, чтобы не сойти с ума – хотя были и те, кто лишился рассудка, и те, кто пускали пулю в голову). Здесь мы увидим и умных, культурно развитых людей, профессоров, которые на полном серьезе выясняют, например, стоит ли считать горных евреев за евреев (читай: уничтожать их или нет?) Увидим заботливого семьянина Хёсса, коменданта Аушвица, одевавшего своих чад в одежду уничтоженных еврейчиков. Увидим наконец подростков, настолько увлеченных игрой в фашистов, что они убивают и насилуют не хуже взрослых. Вот что страшно.

  Впрочем, «еврейский вопрос» – не единственный, что рассматривается в книге. Читателю дается возможность посмотреть на Вторую Мировую «глазами врага», понять, насколько провальными изначально были планы Гитлера на мировое господство. Мы видим, насколько все несовершенно, непродуманно, неорганизованно в этой системе под руководством фюрера, некомпетентного во многих вопросах, но желающего влезть везде и всюду, все контролировать. Фанатичные повсеместные поиски врагов, ослепленность верой в национальную идею, в правоту и справедливость своих действий («Такова необходимость, понимаете? Здесь не следует принимать в расчет человеческое страдание» – от этого цинизма волосы на голове встают дыбом), в непобедимую Германию и фюрера сделали свое дело. Нацистская Германия гнила изнутри, а победа над ней СССР только ускорила ее уничтожение.

  Вполне справедливо Литтелл замечает (при этом, опять же, никоим образом не пытаясь уменьшить, загладить вину Германии), что немцы всего лишь унаследовали опыт колонизаторов-предшественников. Ведь был же геноцид индейцев в Америке, массовые уничтожения людей в колониях Англии и Франции, наконец проводится и параллель с уничтожением по классовому признаку в СССР (диалог Ауэ и советского коммиссара Правдина – по моему мнению, один из наиболее сильных эпизодов в романе). Германии не повезло, она выбрала в качестве объекта уничтожения слишком сильного врага (еврейский народ), а потом и вовсе проиграла в этой войне другому сильному врагу (советскому народу). Ей и отдуваться больше всех:

  
  

  Переоценки того, что творилось при Сталине, так и не произошло — и понятно почему: Германия проиграла и потому была обречена на покаяние, а СССР выиграл, и победа помогла отнестись к своему прошлому более мягко.

  Джонатан Литтелл. Источник
  

  
  

  Конечно, о многом еще можно сказать: и о личности самого Ауэ, выясняя, что имел ввиду автор под его «нездоровыми» влечениями, галлюцинациями и убийствами; и о многочисленных параллелях и аллюзиях романа с греческой мифологией и литературными, музыкальными и кинематографическими произведениями. Об этом хорошо рассказано в послесловии к роману и в ряде рецензий к книге, поэтому не вижу смысла повторяться.

  «Благоволительницы» – качественная историческая художественная проза, основанная на глубоко проработанных документальных фактах, литературных аллюзиях и своеобразной фантазии автора. Для меня эта книга действительно стала открытием, разбередила мои давнишние мысли и вопросы, заставила еще и еще раз обратиться к историческим фактам. Сложная, сильная, нужная книга.

  12

  159