Рецензия на книгу

• 

  KATbKA15 сентября 2023 г.

  Мы до того отравлены друг другом...,

  ...Что можно и погибнуть невзначай,
  Мы черным унизительным недугом
  Наш называем несравненный рай.
  В нем все уже прильнуло к преступленью —
  К какому, Боже милостив, прости,
  Что вопреки всевышнему терпенью
  Скрестились два запретные пути.
  Ее несем мы, как святой вериги,
  Глядим в нее, как в адский водоем.
  Всего страшнее, что две дивных книги
  Возникнут и расскажут всем о всем.
  /Анна Ахматова, 1963 г./

  Для меня очень отравляющая история. И не потому, что было подобное, нет. Но переживания героини, вся её жизнь настолько въедаются под кожу, что становится больно. Кто-то увидит здесь банальные извращения, то, как не должно быть. И я, пожалуй, соглашусь. На мой взгляд, любовная тема романа противоестественна. Но если отбросить мораль, автор преподносит романтику печальной и жестокой. Вообще Богданова пишет с надрывом, как мне показалось. Словно переносит в сюжет часть своих воспоминаний. В какой-то момент даже появилось ощущение стоп-кадра. Я поняла, что не хочу знать продолжение. Пусть всё останется так, как есть.

  Кажется, писательница собирает болезненные темы воедино, создаёт натянутый нерв, который досадно ноет. Не проникся любовью Ильи? Не трогают переживания Жени, граничащие с сумасшествием? Что ж вспомни те времена и мальчика, готового усадить на свой велосипед мотоцикл.

  
  Надо было выйти замуж в семнадцать лет, за того мальчика, который катал меня на велосипеде. Он катал и тихонько целовал меня в затылок, думая, что я не чувствую, не замечаю. А я все знала. И мне хотелось умереть на велосипеде – такое это было счастье. А с Мишей все ушло в слова. В термины. В выяснение сути. Сути чего? Когда тебе за тридцать, кто тебя посадит на велосипед?
  /Галина Щербакова, "Вам и не снилось"/

  А когда за тридцать с большим хвостиком? Что было в детстве, должно остаться там. А иначе всё не то и не так. Это когда-то он был мальчиком, ворующим сливы в нашем саду. А сейчас он большой и важный. Закидывает шарф вокруг шеи, приглаживает редеющую шевелюру, говорит о себе "уже в возрасте". Это в тридцать восемь лет-то. И ты понимаешь, что тот мальчик на велосипеде остался там. И те минуты счастья, когда обхватываешь его руками, будто тебе жуть как страшно, ушли безвозвратно. Остались на просёлочной дороге, где у обочины покосившийся почтовый ящик молчаливо кивает: "всё вижу, всё знаю, всё понимаю, но никому не скажу".

  И хотя временные рамки совпали с моими воспоминаниями, это не было до дрожи в коленях. Я не гоняла с местной шпаной на мотоциклах, не выпивала ночами на ставке в сомнительной компании. Так что с моментами взросления мимо. А вот сравнения в целом да, они схожи. Голодные девяностые, какие-то бестолковые годы, с невнятным будущим и профуканым прошлым. Но я была в детстве, а значит, счастлива по умолчанию. Как выживали мои родители, вот тут уже загадка природы.

  Если и здесь автор не угадала с возрастом читателя, если никак не вспоминается темненький из "На-На" и радостный вкус Yupi, то упоминания о терактах, взрывах, бомбёжке вызывают животный страх. Об этом читать жутко и боязно. Триггеры тотчас запускают механизм самосохранения, хочется спрятаться под непробиваемый панцирь.

  
  Она попала в Зазеркалье, в фантомный мир собственных страхов, надежд, проекций и выбраться не может.

  В общем-то, получился какой-то сад Босха: греховные райские наслаждения, вспышки огня и пламени, багряные реки крови и наконец, что-то доброе и светлое. Когда, словно на картине, сам Господь подводит Еву к Адаму.... И меня устраивает этот финал. Я выдыхаю. Пусть будет хорошо вопреки законам природы и здравому смыслу. Пусть будет по любви.

  
  И порой делается очень тревожно, когда всё хорошо, – потому что этому «хорошо» сложно доверять. Потому что в любой момент оно может полыхнуть и исчезнуть.

  Не знаю, какой читательской аудитории этот роман будет близок. Наверное, он слишком частный, очень личный. Пусть останется без рекомендаций.

  54

  1,4K