Рецензия на книгу
Апокалиптический реализм. Научная фантастика Аркадия и Бориса Стругацких
Ивонн Хауэлл
DeadHerzog4 сентября 2023 г.У ней внутре неонка
Из объяснений я ничего не понял, но постепенно привык и перестал удивляться. "Понедельник начинается в субботу"Довольно неровная книга, в которой Ивонн Хауэлл, преподающая в университете Ричмонда русскую/советскую литературу во всех ее проявлениях, пытается втолкнуть в книги Стругацких всевозможные затхлые литературоведческие тропы, с нехорошей жадностью высматривая любые, даже самые слабые признаки апокалипсиса везде где они есть (а также там, где их нет).
Ощущение, что книга состоит из двух несмешивающихся частей. В одной - довольно интересный разбор трилогии Максима Каммерера. (Особенно впечатлил разбор Жука в муравейнике, который я никогда понять не мог и что там вообще происходит.) В другой, местами просто нечитабельной, - просто упражнение в литературоведении: как будто автору для поступления в какой-то тайный профессиональный орден надо было пройти испытание и доказать, что она может написать псевдоосмысленный текст на птичьем языке по любому рэндомному писателю. Полагаю, испытание зачлось и Хауэлл получила свои печеньки. И хотя попытки хоть тушкой хоть чучелом впихнуть нацизм в Улитку на склоне раздражают, но чего нельзя отнять - автор сумела доказать сильную (а то и основную) апокалиптическую составляющую книг Стругацких.
Как я уже сказал, Хауэлл не понаслышке знакома с русской литературой, а также русским языком, но постоянно сталкиваешься с какими-то стремными моментам, после которых хочется ударить себя рукой по лицу. Например, она упорно называет КОМКОН комитетом, хотя это натурально комиссия - ричмондский профессор то ли не видит разницы, то ли имеет дело с плохим переводом, то ли подгоняет факты под свои убеждения, потому как тогда можно толсто намекать, что это тот самый комитет, ну вы поняли. А намекать она любит.
Если в книге упомянут котлован - то конечно же, в кустах сидит Платонов. Если кто-то умер при Сталине - стало быть, в лагере, по-другому в те времена не умирали. И опять-таки, русский даже слово la guerre не может произнести без того, чтоб автор тут же не увидела совпадение со словом лагерь. Павлов был бы в восторге...
Хауэлл по ее книге саму впору анализировать - "особенности восприятия России американским интеллигентом конца двадцатого века". Скажем, ни разу слова российский/русский/советский не стоят с положительным определением - все больше сломаный, искаженный, унылый. Любые советские пейзажи безапелляционно сравниваются и уподобляются катастрофе и апокалипсису. Кроме того, кажется, что автор ко многим советским терминам привносит какие-то собственные аллюзии, которых вполне возможно у читателей Стругацких не было, да и у самих Стругацких тож.
Не буду врать, что книга плохая и совсем ненужная. Местами она довольно интересная, она занятно структурирована, некоторые главы поражают своей четкостью и убедительностью, и хотя иногда кажется будто автор пишет что-то совсем выдуманное, она обычно неплохо аргументирует. Но когда начинаются общие рассуждения, и изо всех щелей лезут ссылки на Федорова, на какие-то древние гностические притчи, и обязательно надо упомянуть ни к селу, ни к городу Белого и Соловьева, и явно хочут образованность свою показать, смысл куда-то улетучивается, темп пропадает и ты изумленно думаешь - однако! не просочиться бы в канализацию.
32283