Рецензия на книгу

• 

  miauczelo2 мая 2014 г.

  Перед нами – история Чукотки времени появления советской власти. Первое недоумение. Обман. Недоверие. Столкновение традиций. Ошибки по незнанию. Попытки разобраться. Понимание того, что добра хотеть мало, его надо уметь делать. История постепенного принятия нового, непонятного. И сопротивление этому новому.
  Это Чукотка, где обитает страшный земляной дух Ивмэнтун с чёрным лицом без тела, огромным ртом с острыми кривыми зубами и выпученными красными глазами, где есть дыра под Элькэп-енэр, через которую можно разглядеть иные миры. В ее небе горят огни йынэттэт – души мертвецов играют в мяч головой моржа. Красный цвет – это души умерших от ножа, от пули; синий, зелёный – от удушья; белый – от заразных болезней. А мне казалось, северное сияние -- завораживающе-спокойное зрелище...
  Тут подо льдом стучит в бубен Моржовая матерь. Выстрелить в нее – всё равно что выстрелить в собственное сердце. И тут есть три ваиргит -- солнечные лучи, вечное дыхание моря и свет Элькэп-енэр.
  А вот ползет страшный келючи -- морж людоед, и рычит безумный умка -- къочатко, из головы которого вылетают целые тучи воронов.
  А вот видение голодной смерти от старого охотника Тотто: "Оно было всё из костей. Череп с пустыми глазницами поднялся до самого неба, так что луна вползала в одну глазницу, а потом выползала из другой… Видение нагибалось, поднимало костлявыми руками куски льда и протягивало мне, чтобы я грыз этот лёд". Страшно. Жутко.
  И конечно же, люди. Пойгин, белый шаман. Человек с душой намного обширней, чем надо одному человеку. Если на него нападает тоска, значит, он чувствует тоску другого человека, которому плохо. Если не знает, куда деваться от тягости непонятной вины, значит, за кого-то ему очень стыдно, он еще не знает, кто совершил подлость, но угадывает, что роду человеческому причинил зло какой-то Скверный.
  Ятчоль. Вот вроде и выписан последним мерзавцем, наживающимся на беде других, завистливым, ленивым выпивохой, только и глядящим, как бы кому подгадить, но ... Вспоминаешь его «галипэ», его подарок жене – туфли на высоком каблуке, читаешь о том, что он не стал писать очередную жалобу, узнав о горе и о решении Пойгина. И становится по-своему жаль этого человека.
  Вапыскат, черный шаман, росомаха. Белой краски для него нет. Он проклятый, «можно подумать, что он научился мучить людей ещё в чреве своей матери». А с виду тщедушный человечишко, суетливый, чешется, дёргается, в глаза прямо не смотрит, красные щёлки в сторону отводит.
  Степан Чугунов пытается понять незнакомый народ, но по незнанию совершает поступок, результатом которого станет совсем не то, на что он рассчитывал...
  Рыжебородый, понимающий, что нельзя за мгновение разрушить традиции, формировавшиеся столетиями, что нести цивилизацию надо предельно осторожно.
  Величко. О нем только одно – формалист.
  Это роман о необходимости равновесия. Между старым и новым, добром и злом. О нравственном выборе, о том, что «пред ликом природы и всего сущего в ней надо иногда хотя бы на миг почувствовать себя совестью всего человечества».

  8

  97