Рецензия на книгу
Послемрак
Харуки Мураками
oantohina31 августа 2023 г.Музыка полуночников
Опуская извечные вопросы сексуальности и ее попыток восстановить себя в правах через множество психозов, знакомство с жизнью и теориями Зигмунда Фрейда оставило после себя и более... целомудренные плоды, например, суждения, касающиеся человеческого сна. В лекциях из «Введения в психоанализ» он писал, что ночь – это то время, когда мы можем сбежать от слишком шумной, мельтешащей, раздражающей реальности в мир сновидений, укрыться от проблем под одеялом и вновь почувствовать себя в полнейшей безопасности, как когда-то в материнской утробе. Только вот, принимая позу эмбриона, слаживая пестрые крылья в давно покинутый кокон, не принимает ли человек чьи-то несправедливые правила игры? Лишь уткнувшись носом в приятную прохладу подушки, вдохнув ее аромат, смесь из свежести шероховатого ситца, словно сплетенного из тоненьких стебельков полевых цветов, и терпкой сладости шампуня, нам под силу закрыть дверь перед носом незавершенных дел, но никто не решается искать решения наболевших вопросов под покровом тьмы. А вдруг именно там, под сенью траурных тополей или на одной из опустевших улиц, и прячется от нас панацея? Всем известная поговорка переворачивается с ног на голову – вместо того, чтобы пытаться угнаться за двумя зайцами, мы попросту не видим второго. Не многие всерьез опутывают свою голову мыслями о том, думают ли о нас на звездах, или какая напасть побуждает с виду приличного молодого человека слоняться в четыре часа ночи на глазах неоновых вывесок. Так, Ван Гог, эксцентричный художник с неиссякаемой жаждой свободы, сделал ночное небо сводом своего храма, а мерцание тысячи тысяч светил – своей религией. Каждая картина из его ночных этюдов по-своему гипнотизирует зрителя или «подвижностью» нанесенных мазков, или богатой на звуки тишиной, или теплом как будто последнего пристанища. Очередной роман Харуки Мураками, третий в списке прочитанного, вслед за творчеством Ван Гога как бы сдергивает с тебя одеяло, силком вытаскивает на балкон и заставляет устремить взгляд наверх, закрыть глаза и прислушаться к музыке полуночников. Далекое, еле слышное громыхание проезжающего поезда, только ночью не заглушаемое моторами автомобилей, писк комара-камикадзе, треск мебели как результат попытки размять затекшие суставы... у каждого она имеет свой инструментал и свою лирику. Неизменно одно – каждого полуночника она обязательно упросит, может через месяц, или год, снова вернуться в ее объятья, которые иногда действуют благотворнее, чем "возвращение в материнское лоно" на уровне мысли и психики.
"... вся ли человеческая жизнь открыта нам? А вдруг нам известна лишь та ее половина, которая заканчивается смертью?
Живописцы — ограничимся хотя бы ими, — даже мертвые и погребенные, говорят со следующим поколением и с более отдаленными потомками языком своих полотен.
Кончается ли все со смертью, нет ли после нее еще чего-то? Быть может, для художника расстаться с жизнью вовсе не самое трудное?
Мне, разумеется, обо всем этом ничего не известно, но всякий раз, когда я вижу звезды, я начинаю мечтать так же непроизвольно,как я мечтаю, глядя на черные точки, которыми на географической карте обозначены города и деревни.
Почему, спрашиваю я себя, светлые точки на небосклоне должны быть менее доступны для нас, чем черные точки на карте Франции?
Подобно тому как нас везет поезд, когда мы едем в Руан или Тараскон, смерть уносит нас к звездам.
Впрочем, в этом рассуждении бесспорно лишь одно: пока мы живем,мы не можем отправиться на звезду, равно как, умерев, не можем сесть в поезд.
Вполне вероятно, что холера, сифилис, чахотка, рак суть не что иное, как небесные средства передвижения, играющие ту же роль, что пароходы, омнибусы и поезда на земле.
А естественная смерть от старости равнозначна пешему способу передвижения"
Из письма Ван ГогаВан Гог "Звездная ночь"
Для меня творчество Харуки Мураками, также как и произведения Виктора Пелевина, остается чем-то вроде неуловимого призрака. Автор запускает читателя в зеркальный лабиринт, из которого тот с трудом отыщет выход, если вообще повезет на него наткнуться, и все это осложняется загадочностью образов, обманом зрения, когда, казалось бы, прямой путь к истине, перекрывается очередным стеклянным тупиком с подсветкой. Его романы – это свободное падение с парашютом за спиной, который не давал обещаний раскрыться, это нахождение в прострации, облаке меланхолии, блуждание в кромешной тьме, наблюдение за тем, как Мураками делает из своих персонажей чуть ли не бабочек, которых он то прикалывает булавками к подушечке, то приглаживает пушок на темных брюшках, то внимательно рассматривает узоры на крыльях в надежде соткать из них что-то жизненно важное... что угодно, только не приевшаяся обыденность. В «Послемраке» чего-то обычного и вправду не сыщешь, вплоть до разворачивающихся ситуаций, неожиданных знакомств и, само собой, времени суток. Помимо этого, автор здорово подчиняет литературные приемы и язык повествования особенностям ночной жизни. Первая деталь, которая с первых страниц овладевает вниманием читателя, стала своеобразная подача истории, будто смотришь видео, снятое каким-то незнакомцем на камеру из начала 2000-х, пока ты храпела как паровоз в своей постельке. Цветовые границы будто растушеваны пастелью, камера фокусируется, медленно увеличивает лица персонажей, и дрожит, резко смещается, прыгает, старается угнаться за главными героями. Подобный прием помогает ощутить таинственность происходящего, своего рода азарт, будто читатель следит через замочную скважину за родителями, пока те уверены, что тот уже смотрит седьмой сон (Зигмунд Фрейд ухмыльнулся). Одна деталь сразу же порождает другую деталь: так как мы можем поставить на паузу видео, дабы во всех подробностях рассмотреть действующих лиц, да и камере самой под силу взять кого-либо на мушку, то в виде следствия Харуки Мураками дает богатые описания персонажей. Среди всех богатств особой ценностью обладают те, которые являются ключами к пониманию личности того или иного персонажа. Например, Сиракава, избивший проститутку в номере «Алфавиля», уже сидя за своим рабочим местом, после звонка жены и довольно напряженного разговора сжимает и разжимает правый кулак. Какую информацию способно дать такое замечание? Возможно, он разминает руки перед тем, как снова пальцы примутся выплясывать чечетку по клавиатуре, или может это выражение его взрывной, насильственной натуры, способ почувствовать прилив силы после того, как опасность миновала. К тому же любопытно, что он единственный в романе, кто слушает классическую музыку (не джаз, не более современные композиции). Подобно главному герою из «Заводного апельсина» (тот, кстати, слушал Бетховена), Сиракава проповедует ультранасилие. Сорвавшееся свидание с «ночной бабочкой» принимает за жутчайшее оскорбление и реагирует соответствующе, не видит за собой вины и, как ни в чем не бывало, погружается в работу, покупает молоко по запросу жены, делает перерывы на занимательную рекламу – слушает возвышенные мелодии и роется в вещах своей жертвы, вероятно, испытывая торжество собственного Я. И как тут не поверить в реинкарнацию хотя бы в литературе?
"Человек вообще начал разгуливать в темноте совсем недавно. Всего полсотни тысяч лет назад. А до этого, как только садилось солнце, все забирались в пещеры и носа не высовывали. В принципе наши биологические часы до сих пор настроены так, чтобы в самое опасное время мы спали"
Харуки Мураками "Послемрак"Ван Гог "Ночная терраса кафе"
Что первым делом дает о себе знать, когда человек встает посреди ночи сделать глоток воды или приоткрыть окно? Конечно же, бессилие органа зрения. Из-за него все беды: хорошо, если только из-за этого не войдешь в поворот и врежешься в дверной косяк, а бывают и похуже последствия, вроде надуманных монстров, которые только и ждут тебя в темноте прихожей, прячутся за стеной на кухне. Как правило, если эффективность одного органа по добыче информации об окружающем мире притупляется, то за штурвал встают другие наши системы восприятия – осязание и слух. Скорее всего, на этот факт и делал ставку Харуки Мураками при создании особой аранжировки одной из сцен, когда привычным для нас диалогам он придает огранку пьесы. Создатели пьес особо не заморачиваются с вывешиванием стрелочек, которые будут точно указывать на источник только что вырвавшихся слов, редко, лишь при острой необходимости, заостряют внимание на деталях внешнего вида действующих лиц. А ведь той же полноты картины мы и лишаемся, когда на город опускается ночь. Так что, Харуки Мураками попал в яблочко.
Если говорить в целом об оставшемся впечатлении от книги и оценочном мнении, то его можно выразить одной фразой – с удовольствием бы провела еще одну ночь, бодрствуя, слушая любимую музыку, или, как знать, гуляя по спящему городу, только уже не в компании «Послемрака». Ее НЕ незаменимость и стала решающим пунктом при выставлении оценки. Но эта мелочь нисколько не портит роман как краткое, стремительное, но вместе с тем и незабываемое мгновение. Данное произведение затягивает разговорами персонажей, вроде бы ничем не примечательными, зато очень жизненными и душевными, музыкальным интерактивом (ни одна композиция не избежала прослушивания), а также снабжения читателя клубком из важных тем для его мысленного раскручивания. Описание бессонной ночи Мари Асаи убедит в том, что скрытая опасность, таящаяся в ночи, не отменяет возможности найти новые знакомства, возможно, любовь всей своей жизни, перекроить свою судьбу. Пока большинство жителей Токио отсыпались после тяжелых будней, девушка успела раскрыть душу перед молодым человеком, со стороны довольно подозрительным незнакомцем, завязать «дружбу» с работницами отеля для любителей ночных приключений и... остаться при этом целой и невредимой (что удивительно, правда?). Харуки Мураками в данном случае удается ломать стереотипы, которые человечество поддерживает чуть ли не со своего исторического зарождения. Мягко скажем, некрасивая ситуация с Сиракавой показывает, насколько люди на самом деле слепы. Какая там ночь и связанный с ней якобы разгул преступности... любой прохожий скрывает в себе кусочек тьмы, не выдающий себя до поры до времени. Один и тот же человек способен после убийства спокойно заказать яичницу в кафе или по возвращению домой обнять спящую жену, со спокойным сердцем встретить рассвет. Данная тема отлично раскрывается в рассказе Такахаси о своих посещениях заседаний суда в учебных целях. Такие вещи, как Правосудие и Закон, показались ему чудовищами, которые только и делают, что питаются человеческими слабостями, подлавливают их на высвобождении темной половины на свободу, случайном и не очень. Каждый способен на маленькую подлость или полноценное преступление, только такие как Сиракава продолжают дышать полной грудью, а другие, на мгновение выпустившие удачу из рук, за потакание своим слабостям попадают в пасть к монстру. Ну, и нельзя упомянуть поднимающуюся тему неповторимости сестринской любви, обуреваемой непониманием, где-то не произнесенными вслух признаниями, лишними секретами. Семечком, очищенным наполовину, осталась наша Спящая Красавица, Эри Асаи, чье недомогание, завязанное на непрекращающемся сне, послужило либо выражением ее бегства от проблем , которые для ее сестры как раз остались тайной (тогда последняя сцена с объятьями сестер обретает новые краски, Мари как бы уверяет ее в своей любви, в том, что та поможет ей обрести твердую почву под ногами в случае чего), либо чем-то более сложным, ускользнувшим от моего внимания. Одна причина для перечитывания «Послемрака» все-таки наклюнулась.
«Я очень хочу нарисовать звёздное небо, — признавался Ван Гог брату Тео. — Мне часто кажется, что ночь окрашена гораздо богаче, чем день, в ней есть все эти глубокие оттенки фиолетового, синего и зелёного. Если хорошенько всмотреться, можно заметить, что одни звёзды лимонно-жёлтые, другие — розовые или зелёные, голубые или цвета незабудок. Не буду долго распространяться на эту тему, но очевидно, что для изображения звёздного неба недостаточно лишь разбросать маленькие белые точки по чёрно-синему фону»Ван Гог "Звездная ночь над Роной"
«Послемрак» Харуки Мураками оказался прекрасным поводом для проведения какой-то иной деятельности не только в плане наслаждения музыкой из него, но и в плане характера окружающей обстановки для чтения. Читала я эту книгу тоже ночью, только два момента слегка выбили мою выходку из рамок идеала – время на моих часах не совпадало с тем, что было в романе, и... я уснула, так и не встретив рассвет с героями (или для меня это время еще детское, или организм потребовал свое). Зато есть что вспомнить: спасла нескольких мушек от смерти между страницами книги, прислушалась к пульсу родного города, сделала пару фотографий на память, и, в конце концов, насладилась историей (это ли не достижение). И единственный вопрос не перестал меня мучить ни после прочтения книги, ни спустя время: какую же книгу параллельно со мной читала главная героиня?
Музыка полуночников от Харуки Мураками:
"Go Away Little Girl" Percy Faith & His Orchestra
"Five Spot After Dark" Curtis Fuller
"The April Fools" Burt Bacharach
"More" Martin Denny
"My Ideal" Ben Webster
"Sophisticated Lady" Duke Ellington
"Jealousy" Ret Shop Boys
Фортепьянные каскады Баха
"Cantata" Alessandro Scarlatti
"Sonnymoon for Two" Sonny Rollins10885
