Рецензия на книгу

• 

  Rossweisse26 апреля 2014 г.

  Прежде всего должна сказать, что у меня блокнот с "Заливом Сатта в провинции Суруга" Хиросигэ I Утагавы (также известным как Хиросигэ Андо) на обложке, по актуальным книгам разложены закладки из набора "Искусство Японии", а на стене висит календарь на 2012 год, потому что он c репродукциями Хокусая, и вообще я конченый человек эти вещи не только красивы, но и уместны, потому что искусство укиё-э - "образы изменчивого мира" - представленное цветной гравюрой на дереве, существовало именно как искусство повседневности и в первую очередь украшало не дворцы и не выставочные залы, а жизнь людей во всей её прелести и несовершенстве.

  Мастера укиё-э рисовали красивых женщин, актёров и борцов сумо, и эти картинки вешали на стены, как сейчас вешают постеры с изображением любимых моделей, артистов и спортсменов. Мастера укиё-э были военными корреспондентами, и их рисунки печатали в газетах рядом с фронтовыми новостями. Мастера укиё-э создавали узоры для кимоно и модные каталоги. Что они только ни делали, эти мастера укиё-э: и книжные иллюстрации, и театральные афиши, и рисунки на веерах, и благопожелательные открытки-суримоно, которые
  

  
  дарили по особым случаям - на Новый год, день рождения, по поводу перемены фамилии или на пору наступления цветения вишни.

  Простыня, пододеяльник и две наволочки

  Мне кажется, что по поводу перемены фамилии суримоно должны были дарить особенно часто, потому что фамилия менялась при любом подходящем случае: при переезде, переходе на новый уровень мастерства и смене художественного стиля и, уж конечно, при поступлении в ученичество. Мастер чуть ли не в обязательном порядке давал ученику новоё имя и нередко фамилию, как правило, свою. По этим фамилиям очень удобно отслеживать принадлежность художника к какой-либо школе - после того, как осознаешь, что вот этот вот бесконечный клан состоит не из родственников, а из учителей и учеников. Хотя некоторые из них могут быть и родственниками, тут не угадаешь. В книге не раз и не два встречаются осторожные замечания, что, мол, такой-то был учеником, и, возможно, сыном/племянником такого-то. Востину, родичи не по крови, но по духу.
  Для иллюстрации приведу следующую типичную историю:
  

  
  Настоящее имя художника неизвестно. Он был учеником Кунисада I и в 1847г., женившись на его дочери, принял имя учителя и стал Кунисада II Утагава. В течение жизни художник использовал различные псевдонимы - Байдо Кунимаса, Кунимаса III, Кёсёро и др. После смерти своего наставника Кунисада II взял имя Тоёкуни IV, поскольку Кунисада I был известен и как Тоёкуни III.

  Нет, лучше две:
  

  
  Cигэхару воспитал целую плеяду учеников - Сигэнао, Сигэфуса, Сигэясу, Сигэтоё, Сигэёси, Сигэхиро, Сигэмаса и др.

  А потом у него кончились иероглифы.

  Не менее, чем однообразие имён, поражает разнообразие жанров. Но если пейзажами, историческими картинами и эротическими картинками (ах, чем только ни занимались мастера укиё-э) никого не удивишь, то аналог для йокогама-э найти сложно. Этот жанр получил название в честь порта Йокогама, первого и долгое время единственного открытого для иностранцев. Йокогама-э и есть изображения иностранцев, их обычаев, европейских технических новшеств, диковинных для японцев.
  Или вот
  

  
  популярны в 1870-1880-х гг. стали ньюс нисики-э (""разноцветные новости), своеобразный вид газетной иллюстрации, органично соединивший в себе искусство и журналистику. Обычными темами этого жанра были убийства, грабежи, несчастные любовные истории, таинственные происшествия, одним словом, вариант "жёлтой прессы". Художники, стараясь произвести больший эффект на зрителя, рисовали жуткие кровавые картины.

  Один художник, рисовавший преимущественно призраков и других зловещих сверхъестественных существ, закончил свои дни в психиатрической лечебнице.
  Зато другой

  
  преуспел в изображении красавиц и карпов.

  И больше о нём ничего не известно.

  Собственно, "Японская гравюра" состоит из расположенных в алфавитном порядке коротких статей о мастерах укиё-э, каждая из которых посвящена творческой биографии того или иного художника. Даже в подзаголовках указываются не годы жизни, а именно что период творческой активности, зачастую всего несколько лет - по первой и последней датированной работам. Это связано и с бесконечной чехардой имён и псевдонимов, и с тем, что огромное количество гравюр безвозвратно погибло во время печально известного землетрясения в Токио и последовавшего за ним пожара.
  Ещё одна типичная история:
  

  
  Мастер укиё-э, чья личность до сих пор привлекает исследователей. Об Энзаку ничего не известно.

  И таких Энзаку не один и не два. Иногда даже пол мастер вызывает сомнение:
  

  
  Существует предположение, что художник был женщиной.

  Художник, вы женщина?!
  Женщин, к слову, среди мастеров укиё-э было хоть и значительно меньше, чем мужчин, но всё же не настолько мало, чтобы считать их исключениями, тем паче что половая принадлежность в укиё-э, оказывается, такая неоднозначная штука. Да что там далеко ходить, самая что ни на есть я, разглядывая картинку, думала "Какая красивая девушка. Интересно, а почему с мечом?"
  Разумеется, это оказался юноша. Ближе к середине книги я научилась отличать мужчин от женщин (преимущественно по причёске), теперь меня ждёт следующий уровень - не читая подписи, отличить куртизанку от оннагата (актёра кабуки в женской роли).

  Не только искусство укиё-э было тесно связано с искусством театра, иногда актёр был одновременно художником, а художник - актёром, и то же можно сказать о литературе. Порой поэты сами иллюстрировали свои стихи, а порой и художники головой уходили в писательство.
  

  
  Иллюстрируя литературные произведения, Масанобу увлёкся беллетристикой и сам стал писать романы и повести под именем Санто Кёдэн. Он прославился сатирическими работами, написанными острым, живым языком. Карьера Санто Кёдэна оборвалась на самом пике: согласно указу о наблюдении за нравами общества, введённого в эру Кансэй (1789-1793), он был арестован как автор романов, развращающих общественную мораль. Писателя приковали наручниками к дверям собственного дома на 50 дней. После этого Кёдэн бросил литературу и занялся табачной торговлей.

  ...Не самый удачный пример, да? Чтобы было повеселее, расскажу, что некто Саданобу
  

  
  использовал псевдонимы Ясё и Токубэй (эта подпись представляет собой нарисованный в круге чайник).

  А если серьёзно, книжная иллюстрация - один из наиболее богатых жанров укиё-э. Откуда ещё можно узнать о существовании романа "Лже-Мурасаки, деревенский Гэндзи", пародии на классическое произведение XI века, как не из статьи о художнике, нарисовавшем серию иллюстраций к этому произведению?

  Вообще же в "Японской гравюре", при всей лаконичности текстовой части, море информации, подчас весьма неожиданной. Что же касается части иллюстративной, я загрузила в профиль несколько особенно приглянувшихся мне работ (нужно можно зайти и добавить остальные посмотреть), но далеко не все - просто потому, что не смогла найти их с полпинка в Интернете, что свидетельствует, как минимум, о том, что подбирались иллюстрации явно не с полпинка. Правда, при это била себя по рукам, чтобы не загрузить ту красоту, которая в книге не представлена (моим личным открытием стали Хасуй Кавасе и Цутия Коицу, авторы изумительных цветом и светом безлюдных пейзажей - это даже не Япония, это мечта о Японии).

  А напоследок, а напоследок я скажу о том, что всегда интересно, когда речь идёт о художественном издании (а в этой книге процентное соотношение иллюстраций и текста примерно 60% и 40% соответственно).
  Белая гладкая бумага. Чёткая яркая печать. Обложка полутвёрдая картонная. Блок листов, скреплённый нетолстым слоем клея, вызывает некоторые опасения, но рассыпаться вроде бы не собирается. Очень приятно держать в руках.
  Ещё приятнее открыть и смотреть.

  6

  105