Рецензия на книгу

• 

  laventide19 августа 2023 г.

  No one left when madness came out

  ⠀
  

  The Shining
  Stephen King
  

  Жанр: готика, психологический хоррор
  Год издания: 1977
  Страна: США
  Количество страниц: 413
  Переводчик: Е. Александрова
  Начало чтения: –
  Окончание чтения: 8 марта 2023
  Заметки: 18
  Автор: продолжаю. Следующая книга «Ночная смена».

  Выбор книги. Стивен Кинг – один из самых читаемых мной авторов. Книги беру на прочтение в порядке публикации, чтобы понимать все отсылки писателя.

  Название книги. «Сияние» – дар, включающий в себя некоторые экстрасенсорные способности.  

  Автор и написание книги. Тут я много что вычитала, оставлю самые интересные для себя моменты. Идея. После написания «Кэрри» и «Жребия Салема», действие которых происходит в маленьких городках на родине Кинга, в штате Мэн, Кинг искал смену темпа для следующей книги. «Я хотел провести год вдали от штата Мэн, чтобы у моего следующего романа была другая предыстория». Кинг открыл атлас США на кухонном столе и наугад указал на место, которое оказалось Боулдером, штат Колорадо.
  После смерти матери Кинг приобрёл большой дом в Боулдере. Первое время семейство писателя ездило по окрестностям, осматривая местные пейзажи. Однажды Стивен и его жена Табита решили отдохнуть от детей и уехали на выходные в отель «Стэнли» (который послужил прообразом отеля «Оверлук»), отдельно стоящее здание на горном перевале. Так как поездка состоялась поздней осенью, в октябре, отель был почти пуст, и портье объяснил, что зимой снегопады часто отрезают его от внешнего мира.
  

  
  

  Проживание они оплатили картой American Express – единственной платежной системой, которую принимал отель. Стив заказал напитки и пообщался с барменом по имени Грейди. Писатель проходил мимо указателя «Дороги могут быть закрыты после 1 ноября» и подумал, что это может стать канвой для истории. В тот вечер Кинг и его жена ужинали в большой столовой в полном одиночестве. Им предложили на ужин единственное блюдо, которое еще оставалось в наличии. В комнате играла записанная на пленку оркестровая музыка, и их стол был единственным, накрытым для ужина.

  
  За исключением нашего стола, все стулья стояли на столах. Так что музыка эхом разносилась по коридору, и это было так, как будто Бог поместил меня туда, чтобы услышать и увидеть все это. И к тому времени, когда я лег спать, у меня в голове была вся книга целиком». После ужина его жена решила лечь спать, а Кинг прогулялся по пустому отелю. Он оказался в баре, и бармен по имени Грейди подал ему напитки. «В ту ночь мне приснилось, как мой трехлетний сын бежит по коридорам, оглядывается через плечо, широко раскрыв глаза, кричит. За ним гнался пожарный шланг. Я проснулся от сильного толчка, весь в поту, в дюйме от того, чтобы упасть с кровати. Я встал, закурил сигарету, сел в кресло, глядя в окно на Скалистые горы, и к тому времени, когда сигарета была выкурена, у меня в голове прочно засели основы книги.

  Случившееся вдохновило воображение Кинга, и он по-новому смотрел и на массивные двери, гасящие любые звуки, на кроваво-красные ковровые дорожки, банкетный зал, на живую изгородь, остриженную в виде звериных фигур. Эти детали нашли своё отражение в романе. Блуждая по отелю, Стивен посчитал его фактически архетипическим местом для истории о призраках. Кинги провели в «Стэнли» всего одну ночь – в номере 217. Работа над книгой велась в 1974-1975 годах.

  Написание. Произведение было написано «на одном дыхании». Только одна сцена долго не давалась писателю – момент, когда к Дэнни бросается полуразложившийся труп женщины из номера 217. Кинг буквально цепенел каждый раз, когда пытался описать её. «Мне, как и мальчику, герою моей книги, совсем не хотелось лицом к лицу встречаться с этим жутким созданием из ванны», – признавался Стивен. Несколько ночей подряд, пока эпизод не был написан, ему снился один и тот же кошмар о ядерном взрыве, в котором грибовидное облако превращается в гигантскую красную птицу, которая гонится за автором. Как только Кинг закончил сцену в ванной, сон прекратился. Этот эпизод писался под вдохновением от «Техасской резни бензопилой», снятой Тоубом Хупером, а также творчества Мэрион Кроуфорд и Чарльза Диккенса.
  Кинг считал, что в героях «Сияния», как и «Противостояния», присутствует чуткость, свойственная людям из рабочего класса, среди которых прошло детство писателя. На вопрос о том, действительно ли роман представляет собой историю о призраках, или всё сверхъестественное происходит в воображении героя писатель отвечал: «Джек Торранс сам как дом с привидениями.
  

  Его преследует призрак отца – снова, и снова, и снова». Кульминационным моментом романа автор считал сцену гибели главного героя от взрыва отеля, которая происходила после того, как Джек говорит сыну, что любит его. 

  Повар Холлоран в романе описан как в некотором роде картонный и карикатурный темнокожий герой, который смотрит на мир через розовые очки. Название для романа писатель позаимствовал из песни Джона Леннона «Instant Karma!», припев которой содержал следующее: «И все мы сияем всё ярче и ярче». На написание романа автора побудило желание исследовать тайные порывы, таящиеся в глубине души.
  Однажды трёхлетний сын писателя Джо схватил одну из рукописей отца, взял цветные карандаши и разрисовал роман, над которым тогда работал Кинг. Когда Стивен это увидел, он подумал: «Мелкий гаденыш, так бы и прибил!». Писатель работал над «Сиянием» и надеялся, что, если он напишет о том, что его мучило – желании сорваться на детях, то в реальной жизни ничего подобного не случится. Из попытки осознать эти эмоции появился Джек Торранс. Помимо прочего, Кинг подсознательно описывал свой алкоголизм. На тот момент он перешёл уже на более крепкие напитки – от пива к виски. Он кричал о помощи единственным доступным способом – прозой и чудовищами.
  

  
  «Я написал «Сияние», не осознавая, что пишу о себе. Самоанализ никогда не был моей сильной стороной. Люди часто просят меня объяснить скрытый смысл моих историй, соотнести их с реальностью. Я никогда не отрицал, что между моими книгами… и моей жизнью существует определенная связь, но со временем заметил интересную закономерность: проходят годы, и я вдруг в замешательстве осознаю, что снова перенес на бумагу собственные проблемы, подсознательно занимаясь чем-то вроде внутреннего психоанализа».

  Так как Кинг не мог работать дома, он арендовал комнату у женщины, которую даже ни разу не встретил – Стивен оставлял чек на кухне каждую неделю. Книга была написана приблизительно за шесть недель. Автор писал около 5 тысяч слов в день, а полностью объём романа приравнивался к 200 тысячам слов. В произведении использовался архетип «Плохого Места». Однажды Кинг прочел теоретическую статью, в которой высказывалось предположение, что дом с привидениями – это психический аккумулятор, поглощающий эмоции. Таким образом психический феномен, который считают «привидениями», является своего рода паранормальным кинофильмом – проецированием старых голосов и образов, которые были частью событий прошлого. Описанная теория предполагала, что обитатели дома, умерев, могут оставить некие психические следы. «А тот факт, что «домов с привидениями» сторонятся и что у них репутация Плохих Мест, объясняется тем, что самые сильные эмоции – примитивные: гнев, страх и ненависть». Писатель заявлял, что сама идея не претендует на истинность, но он относился к этой мысли с уважением, поскольку она находила отклик в его собственном опыте. В произведении дом с привидениями предстаёт как символ неискупленного греха, в каждом из номеров которого разыгрывается «особый фильм ужасов». Кинг упоминал, что аудитория подсознательно сочувствует людям, находящимся в ловушке дома. У писателя на первом месте стояла история, в отличие от вторичных характеристик – тематики, настроения и языка.
  Идейный интерес книги заключался в притягательности насилия для хороших в основе своей людей. Некоторые авторы рассматривали произведение как пародию на американскую мечту, в которой Джек выступает в качестве отрицательного портрета американской истории успеха, желающий славы и богатства любой ценой. В ответ на эту трактовку Кинг пояснил, что Торранс сам сделал свой выбор и нёс всю ответственность за содеянное. Тем не менее, существовали силы и вне контроля Джека: «Что бы ни происходило, для него, в некотором смысле, уже было всё решено. Поэтому, его путь приводит к гибели. Вы можете подняться в иерархии гостиницы, только для этого нужно быть готовым наступать на трупы. Вся история отеля об этом свидетельствует». Альбом с газетными вырезками выступил как средство связи – он помог раскрыть прошлое и придать ему непосредственное значение в настоящем. В этом контексте он выглядит, по словам автора, неприятным, навевающим нехорошие воспоминания. Учитывая драматизм экспозиции истории, Кинг считал «Сияние» пьесой, а не романом. Наибольшее влияние на книгу оказал роман Ричарда Матесона «Адский дом».
  

  Публикация. Прочитав роман, издатели посчитали его затянутым и предлагали писателю его сократить. В итоге произведение было выпущено Doubleday в январе 1977 года в усечённом виде. Пролог к роману под названием «Перед спектаклем» (англ. Before the Play) был опубликован отдельно в журнале Whispers за август 1982. Произведение состояло из трёх историй, две из которых происходят в отеле, а одна в семье маленького Джека Торранса. Существовал также и эпилог к роману — «После спектакля» (англ. After the Play). Последняя глава «Эпилог/лето» содержала часть замысла Кинга по окончанию книги. Последний фрагмент должен был повествовать о персонажах через несколько лет после окончания основных событий романа. Вместе с вырезанными фрагментами объём книги составил бы около 500 страниц. Полная версия романа с прологом и эпилогом, последний из которых не сохранился даже в архивах писателя, появилась в октябре 2016 года. «Сияние» стало третьим изданным романом писателя.
  Из-за популярности и общедоступности книги, она стала первым произведением Кинга, которое запретили во многих школьных библиотеках. Инициатива в данном случае исходила от родителей и учителей — им не понравилось, что отец в «Сиянии» изображён как воплощение зла. Некоторые библиотекари дозванивались до Кинга и интересовались его мнением на этот счёт. Писатель говорил:
  

  
  «Подобная реакция родителей вполне объяснима: по закону в учебные часы за детей отвечает школа, школьные библиотеки существуют на средства налогоплательщиков, а значит, и на деньги родителей, которые имеют полное право изъять книгу. Только, сдается мне, едва школьники узнают про запрет, они тут же бросятся в ближайший книжный или в районную библиотеку, горя желанием выяснить, что же от них пытаются скрыть. Всем известно: разжечь детское любопытство проще простого — и они не успокоятся, пока не узнают, что именно от них скрывают взрослые».

  Билл Томпсон, редактор Кинга в Doubleday, пытался отговорить его от «Сияния», потому что он думал, что после написания «Кэрри» и «Жребия Салема» его «напечатают» как автора ужасов. Кинг счел это комплиментом.

  Обсуждение книги. Построение сюжета в данном произведении весьма плавное, мы переходим от одной сцене к другой, а напряжение все растет и растет. Не было ни единого момента, где мне стало бы скучно, ни единого провисания. Интрига, интерес, переживания, эмоции – когда книга способна вызвать хоть что-то подобное, значит она чего-то да стоит. А тут целый комплект. И отдельно хочу отметить невероятную атмосферу, одну из лучших, что я погружалась у Кинга. Персонажи вышли прекрасно, они живые, им веришь, сопереживаешь, любишь их и ненавидишь. У Кинга бывают картонные персонажи, но здесь каждый дышит, каждый имеет свои цели, желания, свой характер и взгляд на мир. Они настолько хорошо прописаны, что даже вызывают смутные ассоциации: а не видел ли ты случайно Джеков и Венди среди своих знакомых?

  Джек Торранс. 30-летний писатель, бывший учитель, чей алкоголизм и вспыльчивый характер стоили ему должности. Его пьянство почти разрушило брак после ужасного случая с сыном. Джек – самый противоречивый персонаж истории, за ним интереснее всего наблюдать. На протяжении всей книги он ведет неустанную борьбу, будь то алкоголизм, скверный характер, импульсивность или собственный рассудок. Прописан он настолько глубоко, что порой становится сложно не влезать в его шкуру. Как известно, Стивен Кинг частично воплотил в Джеке Торрансе то темное, что носил в себе сам: зависимость, дурные мысли, разрушительные желания. Мое отношение к Джеку постоянно менялось. Сначала, опираясь на отдельные сцены, я считала его вполне хорошим героем. Но с каждой новой главой, с каждым внутренним монологом становилось все труднее закрывать глаза на очевидное. Да, Джек Торранс вспыльчив и часто теряет контроль над собой. Приступы гнева, которые описывает Кинг, отчасти мне знакомы — и именно поэтому я могу их понять. Не оправдать, не принять безоговорочно, а именно понять. Но все же не до конца. Все это в Джеке усугубляется до такой степени, которая мне уже не знакома. А причина усугубления – обычный эгоизм.
  Алкоголизм в романе прописан чертовски хорошо. У меня нет подобной зависимости, но я буквально ощущала мучения героя. Кинг знает, о чем пишет, и передает это невероятно точно: временами казалось, будто жажду испытывает не Джек, а я сама. Но и здесь снова встает вопрос эгоизма. Торранс мог бы попытаться избавиться от зависимости с чужой помощью — ведь очевидно, что сам он с ней не справлялся. Все держалось только на силе воле, а желание не покидало его ни на день. Такая борьба когда-нибудь закончилась бы поражением — даже без участия отеля. Оправдание всегда найдется. Но Джек Торранс никогда бы не обратился за помощью: ведь помощь может понадобиться кому угодно, только не великому Джеку.
  Я понимаю Венди Торранс, которая не доверяет мужу и постоянно проверяет его. Но понимаю и Джека, которого это злит: воздерживаться крайне тяжело, а получать вместо поддержки постоянные подозрения – это взбесило бы кого угодно. Эгоизм – вот что гасило всякое сочувствие во мне. Да, я верила в то, что он любит семью, но в то же время не видела сложной дилеммы, противостояния. Мне казалось: «Да, он любит семью. Но себя он любит больше». Даже если он пытался что-то делать ради семьи, чаще это было из эгоистических соображений. Он должен быть прекрасным отцом, заботиться о семье — так ведь правильно? Это ведь успешные люди? Поэтому его борьба казалась мне сплошным самообманом: страх за себя, желание соответствовать образу в голове, стремление добиться тех успехов, которые он для себя определил — всё это важнее семьи. И если он пытался быть хорошим человеком, то ради себя. Именно себя он убеждает: «Да ладно, я неплохой парень». Бывает такое, что я сопереживаю откровенно паршивым героям произведений, тем, кого принято ненавидеть. Но я не сопереживала Джеку большую часть книги. Он не казался мне запутавшимся человеком. И, на мой взгляд, отель подобрался к нему не через его слабости, а через любовь к себе и желание лучшей доли. Через нездоровый эгоизм, парень «классическая американская мечта».
  Под конец книги Джек мне был буквально противен и невероятно бесил (полагаю, так и было задумано). Но уже не столько эгоизмом, сколько отрицанием иррационального. Я понимаю, что он пытался сохранить разум, но в своих попытках он все больше себя закапывал. И опять же, не думаю, что это были лишь попытки не сойти с ума – здесь также играл роль эгоизм. Легко игнорировать то, что может принести тебе вред, даже если над этим все-таки стоит подумать. Легко игнорировать, все ужасное, что видела твоя семья – ведь тогда придется уехать из отеля, а значит – напрягаться и работать физически. Нужды своего сына тоже проигнорировать не сложно. Это исступленное отрицание иррационального — того, что ты видел своими глазами, того, что видела твоя семья — просто выводило из себя. Иногда это воспринималось так, словно он смотрел в пасть бешенного пса и говорил себе: «Все нормально, он не укусит, его здесь нет, мне показалось, а сын врет». Прикрытие фразами «мне показалось», «это была галлюцинация» только подчеркивало глупость и ограниченность. Ты видел синяки на шее сына и посчитал более вероятной версию стигматов, нежели призрака? Это упертое нахождение оправданий выводило из себя. Я просто сидела и думала «самовлюбленный, эгоистичный ублюдок». И казалось бы, можно все было спихнуть на отель и его влияние на Джека, но показательным стал один эпизод, произошедший с ним до переезда в Оверлук.

  
  Он вспомнил статью, прочитанную в стовингтонской газете: действие разворачивалось в штате Мэн. Ребенок, не обращая внимание на окружающее, гонял по совершенно незнакомой дороге со скоростью более тридцати миль в час. Ночью. Фары не горели. Между двумя столбиками была натянута тяжелая цепь, посередине висела табличка: ПОСТОРОННИМ ВХОД ВОСПРЕЩЕН. Должно быть, луна зашла за тучу. Парнишка при всем желании не смог бы увидеть ограду. Цепью ему снесло голову. Тогда, читая эту историю, Джек испытывал чуть ли не радость, и теперь, при виде снегохода, это чувство вернулось.

  Произошедшему можно ужасаться или сочувствовать. Но реакция Джека о нем многое сказала. И о том, что это за человек. Единственный момент, когда я по-настоящему прониклась сочувствием к этому герою, — когда он сказал сыну, что любит его, и попросил бежать. До этого он произносил эти слова не раз, но звучали они иначе, пусто. А данный момент – переломный. Когда все ужасное уже сделано, все потеряно, когда вернуться к исходной точке становится невозможным. Ты теряешь все — и лишь тогда осознаешь, как это было дорого, как сильно ты это любил, и что именно это было важнее всего на свете. Если Джек и понял это, то только тогда, когда уже ничего нельзя было исправить. Ему оставалось лишь успеть сделать хоть что-то — и сказать то, что действительно важно. Я верю, что именно в этот момент произошло его настоящее переосмысление: жизни, себя, своих поступков, отношения к семье. И вот тогда мне стало его по-настоящему жаль. Разбитого, запутавшегося человека, собственноручно сломавшего все, сотворившего ужасные вещи и что главное, осознающего весь ужас. Человека, который совершил непоправимое, для которого все кончено. Это самый цепляющий момент книги для меня. В этом трагедия.

  Венди Торранс. Классическая мать и жена. Она нервная, немного депрессивная, помешана на материнстве вплоть до скрытого соперничества с мужем за любовь сына. У Венди также было неблагополучное детство – уже в лице матери, которая постоянно изводила ее. Изначально Венди предстает как довольно покорный и бесхарактерный персонаж. Возможно, на это влияет экранизация Кубрика: читая книгу и смотря фильм, мы видим две разные Венди. Но в отправной точке они довольно похожи. Книжная Венди редко перечит мужу, долго терпит его пьянство, не сразу решается на развод и везде следует за Джеком как за главой семьи. Она очень заботливая мать. Обычно такие герои меня отталкивают из-за отсутствия инициативы и проявлений характера. Но несмотря на то, что большая часть книги посвящена саморефлексии Джека, Венди также раскрывается по мере продвижения сюжета. Она много размышляет и чаще всего эти размышления связаны с семьей и преимущественно отталкиваются от сына.
  Как я уже писала, изначально она сочетает в себе не лучшие качества: она покорна и чаще всего все терпит. И хотя Венди осознает и отдает себе отчет в том, что нужно сделать (развод после случившегося с Дэнни) и как правильно нужно поступить, она выбирает иные пути. Вместо развода она предпочитает изводить мужа молчанием. Вместо ухода от Джека из-за его пьянства – бесконечно пилить его, будто в сотый раз что-то изменится. И это настолько входит в привычку, что даже после того, как Джек завязал, она продолжает инстинктивно делать то же самое, прекрасно зная, к чему это приведет. Предпочитает питать себя иллюзиями и находить оправдания, даже когда видит сигналы. Но по итогу, когда ситуация начинает принимать опасные обороты, мы видим, насколько это стойкая женщина. Начинают проявляться жесткий характер, холодная логика, здравый смысл. В борьбе за свою жизнь и за жизнь сына она начинает творить удивительные вещи, которые не могут не вызывать восхищения.

  Дэнни Торранс. В последнее время я видела множество пятилетних детей и описание Дэнни, его образа мышления выглядит весьма сомнительно. Неправдоподобие заключается именно в развитости не по годам. Но к этому не придерешься: талант мальчика и его способность познавать мир иными способами, нежели те, которыми познают обычные дети, играет существенную роль. Да и кто знает, может быть, в реальности тоже полно таких вот до странности смышленых малышей. Дэнни – очаровательный ребенок. Искренний и добрый. Особенно мне нравится в нем переплетение детского и взрослого восприятия мира и происходящего вокруг. Очень сложно провести параллель с ним и Дэном из «Доктор сон». Из-за отсутствия постепенных перемен контраст настолько яркий, что не верится, что из такого мальчика мог получиться такой мужчина. И если мне не изменяет память, я так и не нашла сходства, хотя бы небольшого. Впереди перечитывание, может быть, что-то поменяется.

  Дик Холлоран. Вот тут много не напишешь. Это просто хороший мужик, который готов бросить все и ехать неизвестно куда, чтобы спасти ребенка. Единственное, я не совсем поняла, почему он изначально не придумал что-нибудь, чтобы не оставлять там Дэнни. Даже если он изначально не видел ничего страшного, у него же больше бэкграунда. Он знает, что такое сияние, он знает, что из себя представляет отель и каким мощным аккумулятором может стать для него Дэнни. Не очень ясный момент. В целом же, это хоть и клишированный, но приятный персонаж, который нужен этой книге. Нужна была хоть какая-то надежда.

  Финал. Обычно я пишу рецензии по горячим следам, пока помню книгу в деталях. Но финал я почему-то не дописала, и теперь, спустя пять месяцев, не могу вспомнить, что именно хотела о нем сказать. Это было ярко и динамично. В некоторых местах читать было эмоционально тяжело. Кинг очень круто прописал и страх, и любовь, и боль — это цепляло и не давало оторваться от книги. Для этого произведения финал прекрасен. Тяжелый, но логичный, он отлично гармонирует со всей историей и достойно ее завершает.

  Некоторые моменты в книге, которые вызывают вопросы:

  1. Ошибка перевода:

  
  – В «Оверлуке» сто десять номеров… Тридцать номеров люкс расположены на четвертом этаже… Они принялись изучать третий (этаж). – Сорок номеров. Тридцать двухместных и десять одноместных. А на втором этаже по десять тех и тех.

  Итого вместо ста десяти номеров, мы получаем девяносто. Если открыть оригинал книги, то все становится на свои места.

  
  “The Overlook has one hundred and ten guest quarters,” … “Thirty of them, all suites, are here on the third floor…. Ullman put the third floor on the bottom of the pile and they studied the second floor. “Forty rooms,” Ullman said, “thirty doubles and ten singles. And on the first floor, twenty of each.

  Примерный перевод:

  
  – В Оверлуке сто десять гостевых помещений. Тридцать из них, все люкс, находятся на третьем этаже Уллман положил третий этаж в самый низ стопки, и они принялись изучать второй этаж. – Сорок комнат… Тридцать двуместных и десять одноместных. И на первом этаже по двадцать каждых.

  Да, ничего не меняющий момент, но мне было любопытно.

  2. Мне было бы интересно узнать предысторию отеля. Почему он является местом потусторонней силы? Я очень люблю, когда такие вещи раскрываются. Хотя в целом я уже поняла из идеи автора, к чему тот клонит, но было бы здорово, если бы у этого всего была мощная предыстория в самом сюжете.

  3. По поводу перевода ТРЕМС.

  У меня с другом вышел довольно длинный спор по поводу перевода Моничевым и Александровой ключевого слова данной истории. Дэнни постоянно слышит непонятное для него «redrum». И такого слова не существует (это важный момент), именно поэтому его значение ребенку непонятно. В итоге, когда все встает на свои места, Дэнни понимает, что это слово «murder» – убийство, слово, понятное каждому. Слово, способное вызвать страх у пятилетнего мальчика.
  Перевод у Александровой. «Тремс» и «Смерть» соответственно. И я считаю это самой удачной адаптацией на русский язык. Слова «Тремс» не существует. Слово «смерть» так же понятно маленькому ребенку и способно его испугать.
  У Моничева «Ром» и «Мор» – довольно неудачный перевод, который рушит всю задумку. Предположим, что Дэнни никогда не слышал слово «ром» (что сомнительно, при пьющем-то отце). Что он никогда не слышал о пиратах. Ладно, это можно допустить. Но то, что при незнании слова «ром», ребенку известно слово «мор» и его значение – просто смешно. Это не выглядит логичным. К тому же, убийство и смерть означают примерно одно и то же. Это может быть завязано на одном человеке, а может на многих. И оно может угрожать семье Дэнни. Эти два слова четко дают понять ребенку, что может случиться с его семьей. Слово «мор», это скорее про эпидемию и большое количество людей.
  Когда Дэнни задает вопрос отцу «что такое тремс/мор?» в переводе Александровой Джек предполагает, что это как-то связано с индейцами, возможно такой звук издавали их барабаны, когда они по ним стучали на тропе войны. Redrum и Тремс вполне подходят по звучанию. Здесь «тремс» так же является удачным переводом. Ром уже сюда не прилепишь. И Моничев устами Джека объясняет Дэнни значение слова «Ром» (хотя сам вопрос очень странный) как что-то связанное с пиратами. «Йо-хо-хо и бочонок рома», типа того. Мы не знали, что было в оригинале, пираты или индейцы, поэтому я полезла смотреть.

  
  – Daddy?
  – What?
  – What’s redrum?
  – Red drum? Sounds like something an Indian might take on the warpath

  То есть, все-таки индейцы. Александрова максимально дословно и изящно перевела главную загадку Дэнни. Перевод Моничева – это нечто, едва ли вписывающееся в эту историю.

  4. Я люблю искать и прослушивать музыкальные произведения из книг. Здесь у нас «Голубой Дунай» Штрауса. Всем известная мелодия. Я тоже знала ее на слух, но не название.

  Вывод. Я чертовски люблю это произведение. Читаю уже в четвертый раз, а по-прежнему не могу оторваться. Прекрасный язык, удивительная атмосфера, живые персонажи, темп повествования – идеальный баланс. Сколько бы раз я не начинала читать эту книгу – всегда проглатывала ее за пару дней не в силах оторваться. И каждый раз я свято верю, что они вот-вот выберутся из отеля, что поводов достаточно, диалоги и аргументы разумны. Каждый раз верю, что вот сейчас они уедут, хотя знаю историю наперед. И это говорит о мастерстве писателя в плане построения сцен и диалогов. Он каждый раз заставляет меня поверить и испытать надежду на хороший исход.

  * Книга остается в домашней библиотеке.
  

  Экранизация. Сияние/The Shining (1980). Однозначно я предпочитаю эту экранизацию. Как читатель, я могу придраться лишь к выбору главных персонажей. Шелли Дюваль абсолютно не подходит на роль Венди Торранс. Ощущение, что от персонажа там только имя. «Она там только для того, чтобы кричать и глупить. И это не та женщина, о которой я писал» – Стивен Кинг. И я согласна. Венди в книге обладает гораздо большей глубиной, у нее есть характер. Поэтому Вэнди из фильма и Вэнди из книги для меня два абсолютно разных персонажа. Мне гораздо ближе ее экранный образ из фильма «Доктор Сон».
  Джек Николсон. Да, почти все люди при просмотре фильма чувствуют одно и то же: Джек еще в самом начале фильма выглядит психом и маньяком. Нет никакого развития, нет перехода к худшему. Ты смотришь на этого героя и уже понимаешь, что он способен навредить своей семье, это лишь вопрос времени. И это убивает интригу. Убивает борьбу. Стивен Кинг резко отрицательно принял картину Кубрика:

  
  Очевидно, людям очень нравится этот фильм, и они не понимают, почему мне он не нравится. Потому что книга горячая, а фильм холодный; книга заканчивается огнём, а фильм – льдом. В книге есть настоящая сюжетная арка. Вы видите этого парня, Джека Торранса, который старается быть хорошим, но в таком месте он потихоньку сходит с ума. Но когда я посмотрел фильм, мне показалось, что Джек сошёл с ума уже в первой сцене.
  Персонаж Джека Торренса никак не развивается в этом фильме. Вообще никак. Когда мы впервые видим Джека Николсона… мы сразу понимаем, что он – ненормальный, как сортирная крыса. Все, что он делает – становится еще более ненормальным. А в книге это парень, который борется за свое психическое здоровье – и в конце концов теряет его. По-моему, это трагедия. В фильме нет никакой трагедии, потому что он на самом деле не меняется.

  И я вынуждена согласиться. Как читатель. Но при просмотре фильма я была не только читателем. Я была также зрителем, который любит данный жанр. Поэтому я старалась смотреть фильм, не связывая его с книгой, смириться с тем, что это вольная интерпретация. И это отличный фильм! Атмосфера, подача, сюжет, герои. Пусть здесь рассказана немного другая история и мы идем рядом с другими персонажами, но эта история тоже крута. И она, на мой взгляд, вполне заслуженно считается классикой данного жанра. Это очень качественная работа. Как отдельное произведение, не экранизацию книги, я могу его только похвалить.

  Сияние/The Shining (1997). Я не смогла его досмотреть, но немного пролистала. Это близко к книге, но невероятно уныло. Насколько Стивен Кинг прекрасно пишет, настолько ему не удалось снять этот сериал так, чтобы от него невозможно было оторваться.
  Единственный плюс этого сериала для меня в том, что после просмотра фильма Кубрика, я настолько привыкла к образу Николсона в роли Джека, что даже не осознавала, что главный герой и его жена – молодые люди едва за 30, а не 40-48 лет. И при повторном перечитывании я пыталась держать эту мысль в голове, так как это важный момент. Но образ Николсона слишком силен, поэтому их возраст для меня скорее факт, о котором я постоянно себе напоминаю, нежели элемент восприятия. И если отталкиваться от книги, Кинг подобрал отличных актеров, которые соответствуют своим книжным образам.

  Книга или экранизация. Книга. Ни одна из экранизаций не передает атмосферу истории, не имеет такой глубины.

  30

  845