Рецензия на книгу

• 

  Albita22 апреля 2014 г.

  Знакомство с Дугласом Коуплендом началось именно с этой книги. И вышло оно интересным, хотя и местами здорово притянутым за уши. Прямо какой-то action сплошной. То трансвестит убитый, то кусок кометы-ракеты, ну и в довершение всего, в жизни главной героини, на н-ном десятке лет вдруг появляется сын (и это не предел, просто не могу спойлерить много). Вот уж головоломка для всех членов семьи коллег (друзей-то ввиду глубокого одиночества нет...). Лично для меня все же было откровением, как мать и все остальные члены семьи могли не заметить беременность дочери вплоть до схваток... Но не в том суть. C Элинор Ригби, всегда The truth is out there.
  Как по мановению волшебной палочки, из воздуха, стремительно заполняя все видимые и невидимые пространства одиночества неприметной Лиззи, ломая все стереотипы, в ее жизнь приходит Джереми (или по-русски Иеремия).
  Историческая справка о библейском Иеремии: второй из четырех великих пророков Ветхого Завета. Известен, как плачущий пророк. Как человек, как личность, пророк Иеремия пережил огромную внутреннюю драму. Он родился в семье благочестивого священника, ему предстоял тоже путь священства, служения в Храме, он, вероятно, женился бы, радовался вместе с супругой успехам своих детей и т.д. Но Бог призывает его на особое служение, которое требовало отречься от себя совсем, от всех планов, комфорта, удовлетворения каких-то своих личных нужд.

  Так и наш Джереми-сын. Его жизнь также призвала его на особое служение. Быть проводником света для своей матери, и всего ее окружения. Пусть недолго, но зато так ярко и сильно, что хватит на всю жизнь. И не только Лиз, а и нам, читателям.

  В же меня не отпускала мысль о том, что ... не была бы Лиз такой одинокой, если бы сама начала поиски сына. Очень легко, с одной стороны, сидеть и плакаться, что ты одинока и никому не нужна. Гораздо труднее, осознать необходимость изменения этого положения, начать искать того, кого потеряла 20 лет назад. Но автор рассудил иначе.
  Концовка, с одной стороны, конечно, слезная, а с другой стороны, слащавая. Прямо американская (а не канадская) мыльная опера с финалом а-ля to be continued (в следующих поколениях) и счастьем сквозь слезы.
  Так было раньше:

  
  Я — скучная безрадостная серость, не способная на дружбу. Дни мои заполнены беспросветной борьбой за собственное достоинство. Одиночество — это и мое проклятие, и проклятие всего нашего вида, это револьвер, из которого палят по ногам, заставляя нас приплясывать на всеобщем обозрении, пока мы сгораем от стыда перед посторонними людьми.

  А теперь так:
  

  
  Я сказала: — Люди, вы в забвении. Перед вами стоит выбор, и решение придется принять в холодную, полную тягот зиму. Они спросили: — Какой выбор? И я ответила: — Вам надо решить, чего вы хотите: чтобы Бог был с вами в повседневной жизни или чтобы он оказался вдалеке от вас и не возвращался, пока вы не создадите столь совершенный мир, в который он бы мог войти.
  — Это наш выбор? И я ответила: — Да.

  Выбор есть всегда. Просто иногда требуется побыть в одиночестве достаточо долго, просто чтобы иметь силы и возможности полностью изменить себя.

  8

  27