Рецензия на книгу

• 

  jeff10 апреля 2014 г.

  Если однажды в начале апреля филолог, незадолго до сессии, в темной комнате запершись, не страшась книжных «кирпичей» и усталости, открывает роман Итало Кальвино, где сгущается бред, в сети перекрещенных произведений, в сети перепутанных произведений, на странице, залитой светом настольной лампы, вкруг письменного стола. – Понравится ли ему книга? – спрашивает он, с нетерпением ожидая ответа.

  Литература постмодерна – «вещь в себе»: все сюжеты уже обмусолены, герои перебраны, и не остается ничего, кроме как анализа самой себя, писательских или читательских техник, неприкрытой игры с предшествующими произведениями (а не ассоциативной, контекстуальной игры с аллюзиями или реминисценциями, как было, допустим, в веке 19). И труд Итало Кальвино – именно такой, самый неподдельный роман нового литературного направления (для 1979 года, когда он был опубликован).

  В строгом смысле слова «Если однажды зимней ночью путник» бессюжетен. Не стоит читать его тем, кто ждет от произведения интриг, резкой смены действия или обстановки. Скорее это философский трактат в художественной форме: он повествует о книгах, издательском процессе, психологии читателей и писателей, поэтому и героями являются, прежде всего, Читатель и Читательница, а также те отрывки романов, к которым они тщетно пытаются отыскать продолжение.

  Бог умер в 19 веке. Примерно в середине 20 века, как поведал нам Ролан Барт, умер Господь Всея Текстов – Автор. Текст Итало Кальвино представляет собой наиболее исчерпывающее доказательство данного тезиса, учитывая, что лет 30 назад не существовало интернета. Теперь-то в блог писатель может просто закидывать те или иные идеи, а продолжать их будут читатели, фолловеры.

  Но вернемся к итальянцу. В тексте действительно нет автора – он уступил место читателю. Собственно, это подтверждается первым предложением вставного рассказа «Если однажды зимней ночью путник»: «Роман начинается на вокзале». Не может автор, живущий в художественном мире произведения и являющийся его героем (даже если он не конкретизирован), так сказать о произведении. Так может начать пересказ тот же читатель, школьник какой-нибудь, смотрящий на роман со стороны. В данном случае сказитель (пересказыватель, но этот неологизм кажется мне чересчур извращенным) явно с филологическими замашками: он тут же разбирает произведение по косточкам, например, объясняет, почему и когда следует употреблять 1е, 2е и 3е лицо.

  Но это еще не все! «Если однажды зимней ночью путник» - этакий текст-матрешка, или, употребляя современный сленг, текст-архив, хотя данные определения выглядят слишком упрощенно по отношению к нему. Во-первых, в текст заархивированы те самые десять историй, которые попадаются Читателю и Читательнице; во-вторых, запакован сам читатель (то есть тот человек, который решится ознакомиться с И. Кальвино); ну, и, в-третьих, что не укладывается ни в какие рамки – вплетен дневник того самого вымышленного писателя Сайласа Флэннери, который вроде как и создал данный роман. И в итоге совершенно не понимаешь, что же в итоге читаешь, это произведение-мистификация, и показательно, что спор о них вводится именно после дневника Флэнерри.

  В целом роман выглядит крайне механистично, технично, нет в нем изюминки. Герои – это типажи; стоит отметить, что упор делается на их роль по отношению к книгам, а не именах или характерах. Обезличивание и стирание роли между человеком и книгой достигает апогея в сцене любви, когда Читатель и Читательница не познавали друг друга, не овладевали друг другом, не, пардон, тр…лись друг с другом, а читали тела, как текст.

  Вообще же Читатель-Ты (особенно он) и Людмила-Читательница представлены как идеальные читатели, которые желают во что бы ни стало отыскать потерянные романы и ищут их по всему миру. Ну помилуйте, даже филологи не ищут книги просто ради того, чтобы их найти (ну, ОК, прочитать). Должна же быть какая-то цель! Я к чему клоню: было бы гораздо лучше, если бы эти художественные отрывки попадались героям, в то время как они решают какую-то реальную задачу, например убийство (У. Эко форевер!).

  Отчасти никак не связанные друг с другом истории могут напомнить сам художественный принцип: аллюзии ради аллюзии, реминисценции ради реминисценций. Но даже они не радуют. Честно, не понимаю, что нашел Читатель в первой истории, что так загорелся идеей найти продолжение. Зацепила разве что пародия на магический реализм, но лишь потому, что сама недавно прочитала Г. Гарсиа Маркеса, и эмоции вызывал скорее недавно прочитанный роман, а не «подделка» И. Кальвино. В остальном – скука, однообразие, бессмыслица.

  13

  138