Рецензия на книгу

• 

  oantohina29 июля 2023 г.

  Все ответы лежат в нейронах

  Если бы отношения между книгами и людьми вдруг перенеслись в загадочный мир, где «недочитыши» жестоко мстят своим обидчикам, а произведения, собирающие пыль в складках угловатых щечек, подают в суд за «бессмысленное простаивание жизни», я бы попала в историю. Наши отношения с Оливером Саксом стары как мир, только вот дальше добавления очередной его книги в список «хочу прочитать» мы двигаться не решались. До недавнего момента... Когда, приметив одну-единственную книгу данного автора в библиотеке, в сознании стрелой пролетела мысль «Пора бы завязывать со столь затянувшимся конфетно-букетным периодом». Обложками книг в списке длиною лет в двадцать или как до Луны и обратно сыт не будешь (похожая ситуация сейчас сложилась с Джонатаном Франзеном, только его книги постоянно скачут, машут ручками у меня на полке), поэтому пришла пора открыть для себя нового писателя. Тем более за последнее время столько причин накопилось взяться именно за Оливера Сакса, именно за «Галлюцинации», что, обдумывая всю сложившуюся ситуацию, невольно вспомнилась песня Игоря Николаева. Первой причиной стала мигрень с аурой, которая, по-видимому, была приманена периодом бунтарства лакомством, когда мне было лет десять, сделавшая нас с Оливером Саксом братьями по несчастью. Страдая в детстве от зрительных галлюцинаций во время проявления мигренозной ауры, он сам признается потом в собственной книге, насколько сильно данный недуг повлиял на его профессиональный выбор, определил ориентиры для научных работ, постоянных изысканий на поприще неврологии. Вторая причина напрямую вытекает из первой, и тут вполне ожидаемо услышать шутки по типу: «Прочла в книге свою судьбу» или «Как в воду глядела», так как вполне возможно, что в будущем (а точнее, через пять лет) меня тоже притянет неврология своими флюидами, подергает за ниточки из прошлого и заставит посвятить себя ей на долгие-долгие годы. Природа явлений, ставших предметом книги Оливера Сакса, начали интересовать меня еще задолго до ее прочтения, а именно два месяца назад, когда посреди учебных долгов, искрящихся от перенапряжения нервов, переживаний по поводу приближающегося экзамена, я посмотрела сериал «Аркейн» и... утонула в нем. Да так, что все еще не могу выплыть на поверхность, выброситься на берег. Зревшее внутри меня желание взять данную книгу Оливера Сакса на прочтение по большей части «удобрялось и поливалось» именно желанием узнать больше деталей о галлюцинациях, возникших в результате психологической травмы (не только сам факт наличия ПТСР у главной героини, психологические аспекты сложившейся ситуации тронули меня за живое, но и зрительные, слуховые галлюцинации заинтересовали с точки зрения очередного фокуса нашего могучего мозга). Теперь спешно перехожу к нашим не самым радужным первым главам знакомства с Оливером Саксом, а то шутка про песню Игоря Николаева сейчас перейдет в разряд черного юмора.

  Пару лет назад в один из дней не настолько сопливо-дождливого, но такого же долгожданного лета, я неудачно взяла на прочтение книгу, точное название и автора которой я уже не вспомню, зато отчаяние и горечь поражения (не люблю бросать книги без веских причин, например, ее «смерти» в зубах дворовых собак или при всемирном потопе) сохранились и ни капельки не потрепались. Книга была про историю психиатрии, сестра «Галлюцинаций» Оливера Сакса. И тогда она убила меня своей серьезностью; создавалось ощущение, будто автору хватило соединить отрывки из самых занудных книг о психиатрии для создания своей собственной, так как кроме большого количества дат, наименований на латыни в несколько строк и минимума повествовательных вставок там встретить было нечего. С одной стороны книга вполне могла оказаться для тех же студентов соответствующих вузов, что объясняет отсутствие воды, с другой – кто запрещает писать книги даже для дотошного изучения интересными и увлекательными? Книги Оливера Сакса оказались для меня идеальным примером научной литературы для широкого круга читателей. Мне пришлось по душе то, что прославленный нейропсихолог умело отделяет зерна от плевел (в данном случае кожура от семечек скорее не мусор, а не совсем подходящий для уровня восприятия материал): большое внимание уделяет историям самих пациентов в купе с их переживаниями, мыслями по поводу собственных галлюцинаций, попытками научиться жить с этим как ни в чем не бывало, и лишь местами, не отягощая общую картину, мелькают сведения из области физиологии нервной системы. Такого принципа нередко придерживаются даже преподаватели для эффективности обучения – мудреные имена и даты мы вряд ли запомним надолго, а вот яркие примеры порой въедаются в мозг не хуже, чем хлорка в кожу. Тут опять же срабатывает прописанная еще в книге авторская шалость – переживая те же самые эмоции, что и пациенты Оливера Сакса, представляя сборную солянку из смятения, паники, ужаса, иногда на удивление тихого, заинтересованного примирения с навеянными иллюзиями, читатель учится эмоционально проникаться проблемами чужих людей. А это особенно важно в работе врача. Держа в голове тысячи учебников, но, не умея сочувствовать пациентам, не умея принимать на веру их порой откровенно безумные слова (даже сейчас мне сложно воспринять, поверить в некоторые из книжных примеров, например, когда мужчина, подчиняясь галлюцинаторной версии себя, совершает убийство, а потом и самоубийство), далеко он не пойдет. Кроме типичных для данной книги случаев из врачебной практики, среди которых встречаются галлюцинации на любой вкус и цвет, если говорить и об источниках происхождения (шизофрения, мигрень, прием психотропных веществ, ПТСР, паркинсонизм, даже ампутация конечности может сделать твою жизнь чуточку интереснее), и, собственно, их содержания (поверьте, чего там только нет, это же целый кладезь вычурных идей для сюжетов голливудских фильмов), встречаются примеры из жизни замечательных людей, таких как Владимир Набоков, Ги де Мопассан, Эдгар Аллан По, Льюис Кэрролл, Федор Достоевский и другие.  О Синдроме Алисы в Стране Чудес точно многие наслышаны,  а вот арифметический бред у автора "Лолиты" стал для меня приятным открытием (в хорошем смысле). Для меня подобные вставки мысленно упаковывались в броские рамочки с пометкой «Это важно знать!». Поразительно осознавать, что многие произведения искусства, будь-то книги или картины, либо запечатали в себе «послевкусие» от галлюцинаций авторов, либо стали прямыми отражениями чудесных явлений. Стоило только чему-то екнуть в безмерной системе нейронов, и вот, у человека словно третий глаз открывается.

  
  Алетия Хейтер в своей книге «Опиум и романтическое воображение» пишет, что итальянский художник Пиранези, «как поговаривают, задумал серию гравюр «Темницы», когда был в бреду во время приступа малярии», болезни, которой он заразился, исследуя разрушенные памятники Древнего Рима, бродя среди ночных миазмов болотистой местности. Он заболел малярией; кто знает, может быть, те бредовые видения, которые его посещали, были отчасти обязаны своим появлением опию и сильному жару, ибо опием в те времена лечили любую лихорадку, в том числе и малярийную. Образы, посетившие Пиранези, родились в бреду, но он воплотил их в своих гравюрах, потратив на это многие годы великого осознанного труда

  Не только истинные ценители Прекрасного извлекали пользу от галлюцинаций, но и сам Оливер Сакс в этом деле преуспел. Только, рассказывая о его случае, в голосе сразу бы почувствовалась легкая горечь вразрез с дорогим черным юмором: в погоне за лучшим пониманием случаев пациентов он решается на прием психотропных веществ, катается на адреналиновых горках, смешивает разную бурду не хуже любого бармена и в итоге ловит зависимость за хвост. Согласна, описание сцен из «максимально эксклюзивного фильма мозга Оливера Сакса» впечатляет, пополняет копилку понимание данного явления, да и с научной точки зрения эти наблюдения имеют цену (за что боролись, как говорится), но... попахивает чем-то нездоровым, угнетающим (автор упоминает депрессию, только вот это все-таки было следствием или скрытой причиной?). Беря во внимание то, что эта книга является первой в истории нашего с ним знакомства, такая откровенность и двойственность что характера повествования именно в этой главе, что моего отношения к ней, немного сбивают с ног. Глава «Измененные состояния сознания» рождает не совсем радужные мысли, зато ее прочтение стало для меня поворотным моментом в наших отношениях с автором.

  Сначала стоит отметить, какой характер носили первые главы знакомства с автором, перед тем как пуститься в историю, полную неожиданностей лично для меня, смешков на ровном месте и в какой уже раз замеченных тонких ниточек, которые забавно связывают нас с Оливером Саксом. Честно говоря, это единственная глава из книги, выделившаяся для меня в плане неординарных вызванных эмоций, конец которой меня одновременно огорчил и настроил на более теплое отношение к автору. Так что же меня не устраивало в «Галлюцинациях»на первых порах? Да практически все. Не то чтобы не устраивало, это будет слишком резко сказано, скорее – неприятно тыкало с разных сторон, наводило на мысль «А вдруг я сделала неправильный выбор? Что если ожидания не оправдаются?». Мне не нравилось обилие рваных предложений в тексте, создавалось ощущение, будто автор стесняется раскрыться передо мной, расписаться, разогнаться, как следует. Также по началу меня не сильно впечатляли множественные сюжеты о возможных проявлениях галлюцинаций в разных формах, по разным причинам. Это сейчас я с легкостью могу сама себе признаться, насколько подобный авторский прием облагородил его книгу, насколько прекрасно теперь я сама могу раскрыть данную тему любому человеку, просто разложив перед ним расписной веер из классификаций, причин, кратких сведений из физиологии и, самое главное, примеров, чье содержание часто похоже на картинки из обезумевшего калейдоскопа. Тогда же неопытность, незнание Оливера Сакса как личность, как писателя прежде всего, брала верх. Из начала данного отзыва становится понятно, раскрытие каких микротем я жаждала всем сердцем, все поджидала их, словно хищник в засаде, но они никак не хотели раскрываться под рукой автора. С галлюцинациями после переживания психологической травмы данная проблема себя изживет, а вот тема мигрени немного помаячила, что-то там протанцевала в одной главе и упорхнула, ничего нового не показав. Тут дело скорее в неправильно выбранной книге для копания по теме мигрени (у автора отдельное произведение ей посвящено). Уже давно знаю этого врага в лицо, теперь, видимо, захотелось изучить его множественную личность под микроскопом, только вот именно у этой книги не нашлось нужного объектива. До перелома в общем настроении от «Галлюцинаций» иногда проплывали полезные советы. Например, меня уже не раз предупреждали, во что может вылиться моя страсть к сосудосуживающим средствам от заложенности носа, и вот... Оливер Сакс лишний раз пригрозил пальцем, показав пример обонятельной галлюцинации. Да уж, не хотелось бы после очередной порции «Тизина» вместо запаха любимых духов или пьянящих ноток шоколадного крема с торта почувствовать канализацию со всеми вытекающими. Кстати, извращенное обоняние или его полное отсутствие также является актуальной темой (Ковид, давно не виделись), только вот за точной, четко структурированной энциклопедической информацией, точно не сюда.

  
  Эрик С. в своем письме описал мне свои ощущения от приема ЛСД в 70-е годы:
  "Мне было двадцать с небольшим, когда я вместе с другом принял дозу ЛСД. До этого мне приходилось принимать другие психотропные вещества, но это «путешествие» было абсолютно непохоже на все предыдущие...
  Мы заметили, что общаемся друг с другом без слов, – это была настоящая телекоммуникация, мысленное общение. Я подумал: «Мне хочется пива», – и мой друг меня услышал и дал мне пива. Он подумал: «Включи музыку», – и я включил радио...
  Так мы общались некоторое время. Потом я пошел в туалет помочиться, и в струе мочи я увидел кино о моем прошлом, прокручивавшееся от конца к началу.
  Все, что только что происходило в комнате, извергалось из меня в виде картинок в струе, развертываясь задом наперед. От этого можно было свихнуться. Потом мои глаза превратились в микроскопы.
  Я посмотрел на свои запястья и смог рассмотреть каждую клеточку, увидеть, как она дышит. Клеточки были похожи на маленькие заводики – они работали, выпуская из труб микроскопические колечки дыма. Я смог заглянуть внутрь каждой клетки моей кожи и увидел, что курение пяти пачек сигарет в день душит клетки, забивает их смолой и прочей грязью. С той секунды я бросил курить.
  Потом я покинул свое тело и воспарил под потолок, наблюдая с высоты самого себя и всю комнату. После этого я, в столбе сияющего света, полетел в космос, и меня наполнило чувство безграничной любви и смирения. Это был волшебный свет – яркий, теплый, зовущий. Я никогда в жизни не видел такого света. Я услышал голос, спросивший, хочу ли я вернуться на землю и закончить свой жизненный путь или я хочу познать свет и возвышенную любовь на небесах.
  Все, кто когда-либо жил на земле, купались теперь в любви и свете. Вся моя жизнь – от рождения до настоящего момента – промелькнула перед глазами: со всеми подробностями, со всеми чувствами и мыслями, зрительными и эмоциональными впечатлениями. Вся жизнь пролетела перед моим внутренним взором за одно ничтожное мгновение. Голос сказал мне, что люди – это Любовь и Свет..."

  
  

  После главы «Измененные состояния сознания» авторское повествование наконец-то раскрылось по достоинству: предложения, как ни странно, сделались более завораживающими, содержательными, я стала чаще ловить себя на том, что окунаюсь в рассказ Оливера Сакса с головой и не замечаю этого. Нейропсихолога словно подменили, будто после его откровений и моего живого участия мы стали больше доверять друг другу. После всех мелких неудач на первых порах нас с автором сближают наркотики – идеальное начало длительных отношений, изумительный ответ на вопрос «Как же вы нашли общий язык?». Начну с того, что тема последействия психотропных веществ раскрывается интересно, даже захватывающе (такова человеческая психология – о собственном опыте, о чем-то табуированном, неловком и пишется по-другому, и воспринимается тоже). После обдумывания явления галлюцинаций в целом осознаешь, насколько человек все-таки похож на любое техническое устройство с кожей вместо пластмассы, с мозгом и сердцем вместо батареи с энергией. Тронешь лишний раз проводок от телевизора, и на экране плывет волна – малейшее вмешательство вырубает тебя как заведенную игрушку, либо вносит помехи в четко выверенную схему действия механизма. Попадут вещества от сгоревшей марихуаны на систему из нейронов – пиши пропало. В древние времена использование психотропных веществ в ритуалах и обрядах не было редкостью: шаманы, волхвы и жрецы могли объесться теми же мухоморами, дабы вступить в связь с духами, погрузить голову в туман галлюциногенного бреда и буквально воспарить над своим телом. Но вот некоторые предположения ученых развевают «сказку» о ключах к третьему измерению, дают веществам, изменяющим сознание, не последнюю роль в страшных событиях великой давности, когда активно обвиняли в колдовстве всех подряд и сжигали ведьм, что еще раз подтверждает подверженность всей работы организма человека определенной схеме, легкость ее разрушения. И только стоит вопрос, кто как будет это знание на уровне подкорки использовать: кому-то галлюциногены дают шанс на контакт с умершими, кто-то решается на убийство, переполняется ядом под действием растительных алкалоидов, близких к ЛСД (предположим, что это не просто мнение ученых, а нечто большее, ранее я уже упоминала - убийство под влиянием галлюцинаций возможно и без наркотиков, что уж говорить про данный случай), кто-то, подобно Оливеру Саксу, решается на эксперименты, и доходит до белой горячки.
  

  
  Галлюцинации и религиозную истерию, охватившую в XVII в. Новую Англию, приписывали также и другим заболеваниям. Согласно одной из гипотез, предложенной Лори Уинн Карлсон в книге «Салемская лихорадка», это коллективное помешательство явилось следствием постэнцефалитического расстройства. Другие исследователи утверждали, что главную роль сыграло массовое отравление спорыньей. Спорынья – это содержащий ядовитые, похожие на ЛСД, алкалоиды гриб, поражающий рожь и другие злаки. При употреблении в пищу зараженного хлеба развивается болезнь, известная под названием эрготизма. Эрготизм часто встречался в Средние века и проявлялся болезненной гангреной (откуда средневековое название – антонов огонь). Кроме того, эрготизм вызывает судороги и галлюцинации, напоминающие галлюцинации после приема ЛСД

  Кроме исторических элементов автор подкидывает более обыденные сведения. До прочтения книги Оливера Сакса я не знала истинное лицо ипомеи, растения из семейства Вьюнковых, которое раньше росло у нас на даче, взбиралось по ниточкам у крыльца. Оказывается, семена ипомеи белой, как и семена мака содержат в себе психотропные вещества, только здесь человек сталкивается не только с новыми ощущениями, но и вполне реальными проблемами – нарушениями в работе органов ЖКТ.

  Оливер Сакс, сам того не понимая, смог меня кое-какими эпизодами повеселить. Было ли задумано с самого начала такое саркастическое настроение, мы никогда не узнаем, но факт остается фактом –огромный паук из его галлюцинаций, жонглирующий философскими высказываниями, это сильно. С моим страхом всех существ, у кого слишком много лапок, это видение кончилось бы для меня прискорбно, психика бы поплыла как мороженое под солнцем. Еще повеселил один абзац, который дал нам взглянуть на детали из прошлого нейропсихолога, а именно на его увлечение химией в молодом возрасте (опять схватываю эффект узнавания самой себя). И теперь он как бы намекает на перетекание этого увлечения в тягу к экспериментам, смешиванию различных гремучих смесей. Как раз к месту приходит на ум цитата из «Бригады»: «Знала бы моя первая учительница, в какую задницу попал Витя Пчёлкин, - ставила бы мне одни пятерки».

  
  Я вернулся в дом и снова поставил на плиту чайник. Тут мое внимание привлек сидевший на стене паук. Я подошел поближе, чтобы лучше его рассмотреть, и паук совершенно отчетливо сказал: «Привет». Мне не показалось странным, что паук поприветствовал меня (как не показался Алисе странным говорящий белый кролик). Я ответил: «Привет и тебе». Потом мы пустились в разговор об аналитической философии. Вероятно, тему задал паук, так как он спросил, не считаю ли я, что Бертран Рассел взорвал изнутри парадокс Фреге. Или на меня подействовал его голос, похожий на голос самого Рассела (я слышал его выступление по радио, а кроме того, в пародийной передаче «За гранью»)

  На момент написания отзыва по «Галлюцинациям» мне уже удалось осилить «Введение в психоанализ» Зигмунда Фрейда, поэтому сейчас интересно прослеживать некоторые параллели в текстах обоих писателей по поводу механики посттравматического расстройства. Да и не только ПТСР становится во главе угла. Так, например, австрийский психолог отмечает уникальность человека как сосуд, в котором совмещается и животное начало, и социальные порывы, эта попытка совместить две противоборствующие силы и приводит к неврозам, если выражаться проще, всем проблемам с головой. Из этого утверждения вытекает следующее – эта разрывающая, донимающая человека двойственность не присуща животным, поэтому у них не бывает психологических сдвигов. Не буду приписывать последнюю фразу Фрейду, это вполне могло быть завершение мысли моего авторства (делаю заметки по ходу чтения, иногда там черт голову сломит), но, несмотря на этот казус, получился логичный вывод. Оливер Сакс по этому поводу делится открытиями ученых в области неврологии и доказывает, что, например, собаки также могут стать жертвами психологической травмы:

  
  Симптомы ПТСР можно наблюдать даже у животных. В 1924 году во время наводнения была затоплена лаборатория Павлова в Петрограде. Подопытные собаки беспомощно наблюдали, как вода поднималась, грозя затопить их клетки, а потом животным пришлось вплавь спасаться от стихии. В результате у некоторых собак возникли длительные, иногда пожизненные, изменения в поведении, и хотя сам Павлов считал, что поведение изменилось у «более слабых» и «уязвимых» особей, невредимым не осталось ни одно животное, пережившее наводнение. Экспериментальное изучение «неминуемого удара» на лабораторных животных (например, удары электрическим током, от которых животное не может уклониться) показало, что в мозге таких животных происходят сложные изменения секреции нейротрансмиттеров – причем такие изменения происходят как при острой, так и при хронической реакции на травму. (Есть также доказательства того, что у служебных собак, которых используют для выполнения опасных работ – например, обнаружение взрывчатых веществ, – может развиться нечто подобное ПТСР)

  Когда Зигмунд Фрейд оперирует такими понятиями, как «сознательное» и «бессознательное», объясняя причину обособления воспоминаний о травматическом событии, Оливер Сакс впервые, еще до прочтения Фрейда (тут бы не запутаться в хронологии их прочтения), рассказывает мне те же самые вещи, но более простым языком. Я бы представила всю человеческую память травмированного человека в виде пухленького альбома, среди множества фотографий в котором одна не проявлена. Переживая те или иные события, мы на уровне сознания их перерабатываем: выносим какой-то положительный или отрицательный опыт, делаем выводы, переживаем различные эмоции – облегчение, удовлетворение от состоявшейся беседы, гнев и обиду после недавней ссоры, но вместе с тем и зреющие решения, план того, куда двигаться дальше. В эта деталь, мне кажется, очень важна - он точно понимает, что дальше идет все в соответствии плана на день, жизнь не переворачивается с ног на голову. В моем представлении, после мысленных разговоров с «богами» неврологии и психологии, событие тогда становится травмирующим, когда мир застывает в стоп-кадре. Так как сюжет подобной истории нам никогда не представлялся возможным, мы не были готовы к переработке этого опыта в нечто полезное для нас, как для личности. И, как следствие, видим ступор, «эмоциональную контузию», тихо зреющую боль внутри, страх столкнуться с этим вновь. Невозможность поделиться с кем-нибудь переживаниями создает безвыходную ситуацию, тогда, если помощь не приходит извне, образовавшаяся дыра перекрывается симптоматикой. По Оливеру Саксу, воспоминание о травматическом событии стоит отдельно от нашей основной, привычной памяти. Скорее всего, поэтому оно так легко воспроизводится как в голове, так и в качестве сюжета галлюцинаций. Исходя из этого, легко вывести центральную задачу психотерапевта – необходимо проявить фотографию, подшить сюжет в общее повествование, переместить событие из области бессознательного в область сознательного, то есть ПЕРЕЖИТЬ его мысленно вновь с получением какого-то четкого результата. Иллюстрации похожих друг на друга психологически примеров отлично дополняют общее видение проблемы: мужчина, прошедший войну, открывает огонь по покупателям в супермаркете при наличии огнестрельного оружия, увидев в них вражеских солдат, потенциальную опасность, или женщина, пережившая ранее смерть горячо любимого кота, вдруг четко замечает его отражение в зеркале, та же плавная походка, та же вечно наглая морда.

  На подобную научную литературу на первый взгляд, да и на практике отчасти, проблематично писать полномасштабные отзывы; проблем серьезных нет, сюжета нет, кроме полезности и авторского слога, получается, и выделить особо нечего. Но я пошла чуточку дальше и решила детально сравнить ожидания с полученными на выходе мыслями, выделить отдельные фрагменты и детали. В общем и целом, автор сумел дать некоторую пищу для дальнейшего размышления, единственное стоит зарубить себе на носу – глубокие раскопки Оливер Сакс не проводит, наслаждаешься игрой в песочнице, но и это неплохо. Зато не будет незатихающего бубняжа по поводу латыни на полстраницы и терминов, которые хотят тебе сцапать, смыть негодование с твоего лица. Данная книга также глубже забивает умение сочувствовать, понимать, любить людей, адекватно воспринимать их иногда не совсем адекватные проблемы, в стену сознания, что в принципе немного переворачивает понимание того, что должен ставить автор научной книги на пьедестал: людские переживания или сухой объект исследования. Напоследок хочется отметить ловкую саморекламу Оливера Сакса в собственной же книге: он чуть ли не всю свою библиографию упомянул в той или иной главе «Галлюцинаций». Вот хитрец. К одной книге даже прибавляет инструкцию о том, как лучше всего ее можно будет понять. Легче легкого – устроить себе спинномозговую анестезию. «Нога как точка опоры», прошу любить и жаловать. Ну, что ж теперь поделаешь, придется ломать стереотипы – обычно в интересующих меня видео я рекламу легко перематываю, сейчас буду с чистым сердцем бодро ей следовать.
  

  6

  1,3K