Рецензия на книгу

• 

  EgorMikhaylov8 апреля 2014 г.

  Руки держали бластер твёрдо, но очень мешало ощущение нелепости происходящего.

  XXII век. Земляне вовсю ударились в обживание Галактики (которая здесь по-былинному называется внеземельем), но всё ещё – а то и сильнее – боятся его. И когда четыре космонавта, которых автор без видимых причин называет космэнами, во время очередной экспедиции попадают под некое излучение и приобретают нечеловеческие способности, эффектные, но слабоконтролируемые, они не называют себя Фантастической Четвёркой и не рвутся спасать мир от чего-нибудь, а отчуждаются, уходят в бега; земляне же в лице Международного управления космической безопасности и охраны правопорядка (или, пользуясь дружелюбной аббревиацией, МУКБОП) пытаются понять, что же с ними теперь делать и на всякий случай боятся ещё больше, обзывая экзотами (а неофициально – нелюдями).

  "Лунная радуга" сбивает с толку, начинаясь бодрой экшн-сценой, не очень вразумительной, но крепко цепляющей читателя и за шкирку втаскивающей его в мир дилогии – после такого эффектного дебюта читатель ещё долго готов давать книге многочисленные авансы и прощать огрехи в надежде на хорошее. И, конечно же, обманывается.

  Дальше...

  
  Впрочем, первый том и часть второго по-своему хороши. Автор во многих деталях продумывает вселенную книги и не спешит читателю эти детали раскрыть. Он явно с головой погрузился в тему космоса, хотя использует знания не всегда удачно: с одной стороны, есть эффектные эпизоды вроде поединка, в ходе которого один из участников использует особенности движения тел в невесомости, с другой – порой возникает ощущение, что в речь героев случайно вкраплены цитаты из энциклопедии "Всё о космосе", и они ни с того ни с сего вспоминают продолжительность дня на Меркурии просто для того, чтобы придать бытовой сцене "космический" окрас. Правда, при попытке описать бытование обычного человека в космичесих далях фантазия даёт слабину, и единственное, что отличает жизнь гражданина другой планеты в XXII веке от жизни его земного предка из XX – золотые чашки и хрустальные тарелки из которых он ест не макароны с сыром, а омаров.

  Есть и другие козыри: остроумный словесный поединок в ходе допроса в начале первого тома; продуманный быт космодесантников со всеми их шутками, кличками, приметами и прочими подробностями, оживляющими книгу; трогательная сцена полёта матёрого пилота Потапова и мальчишки из второй части... В общем, первый том, хотя сюжетно и не уходит дальше бесконечной трансляции мысли "Космос – это очень страшно", всё же не даёт бросить чтение. Однако уже к концу "По чёрному следу" становятся видны главные проблемы романа, которые в "Мягких зеркалах" уже и вовсе расцветают буйным цветом.

  Во-первых, автору неизвестно такое понятие, как ритм художественного произведения, и эта проблема яснее всего видна в главе "Тропа сумасшедших", где стремительная погоня за соседским мальчиком, угнавшим элекар и рискующим разбиться насмерть, растягивается на полторы главы, в ходе которых Нортон ухитряется как следует полюбоваться окружающим пейзажем и совершить пару экскурсов в прошлое, только чудом не забывая, что каждая секунда на счету и может стоить мальчишке жизни. Во второй же книге ритм и вовсе проваливается, не так драматично и нелепо, но безнадёжно – и выжить в этом болоте может только терпеливый читатель.

  Во-вторых, характеры. У фантастического произведения нет преимуществ перед нефантастическим: насколько бы ни была внешне проработана вселенная книги, грош ей цена, если не веришь персонажам, её населяющим. И здесь тоже поначалу всё неплохо – Павлов не лезет героям в душу, а рисует их грубыми, но точными мазками. Смешит разве что наивная попытка описывать американских персонажей, опираясь на стереотипы времён железного занавеса, но адаптируя их под грядущее коммунистическое (разумеется!) будущее – и вот сестра разговаривает с братом, через слово называя его "беби" (а он её — "мом"), а американский школьник в ответ на наказ не подвергать свою жизнь такой опасности, отчеканивает: "Честное космодесантское!", оборачиваясь заправским октябрёнком из будущего, выросшим на сказке про мальчиша-кибальчиша.

  Во втором же томе всё идёт под откос: герои окончательно теряют связь с реальностью и начинают общаться строками из Пушкина и Маршака, а после и вовсе по памяти цитируют Гомера, Махабхарату и Библию. Но и этого автору кажется мало, и время от времени он начинает щедро сдабривать речь героев пословицами и поговорками, отчего диалоги начинают звучать как ночной кошмар фольклориста. Всё это даже забавно, но когда в ответ на желание сына уйти в пилоты космических кораблей пожилая мать, прежде чем расплакаться, выдаёт патетическое: «Слова не мальчика, но мужа!» – это уже даже не смешно.

  Ну и, наконец, третье. В советской литературе было много замечательных редакторов. Много и чудовищных. Но если судить по «Лунной радуге», то их и вовсе не было. Текст пестрит жуткими оборотами, тавтологиями и нелепостями. Вот вам полузатопленный полукруг ступеней. А вот то ли неуклюжая претензия на каламбур, то ли нежелание прочитать свой же текст: Закат был роскошный. Кафе называлось «Восход». А вот чудеса анатомии: плотнее прижалась к плечу – слева, где сердце. И так всю дорогу: автор сам душит порой (и даже нередко) получающиеся у него удачные эпизоды, остроумные диалоги, важные мысли и яркие характеры в неумении или нежелании написать хорошую книгу; стиль и достоверность проигрывают пафосу и ненужным украшательствам, а то и дело испаряющиеся из повествования стиль и ритм закрепляют результат.

  
  Превосходный ты парень, вот что. Но как только ты принимаешься философствовать, у меня почему-то свербит в носу и возникает иллюзия умственного переутомления.

  Знаете, что такое «лунная радуга»? Это обычная радуга, только видная не в солнечном, а в лунном (то есть в отражённом луной солнечном) свете. Она встречается редко, да и зафиксировать её непросто, снимают лунную радугу при длительной экспозиции. И вот ведь незадача – на фотографиях лунная радуга не отличается от обычной почти ничем: тот же свет, так же преломляющийся в тех же каплях воды, только ночью.

  Так же и с одноимённой книгой: она притворяется фантастикой, поднимающей вопрос о месте человека во Вселенной и готовности человека Вселенную покорить или ей покориться; высказыванием о том, как экспансивная стратегия развития человечества может стать губительной для самого человечества (и уж тем более для других); робкой репликой о ксенофобии. Но стоит присмотреться, отбросить яркий, но второстепенный фантастический антураж, и окажется, что нас надули: под столь многообещающей обёрткой фантастического детектива скрывается не хороший, но даже и не плохой – обычный, банальный, катастрофически недостоверный производственный роман, которые в Советском союзе клепались сотнями, и большая часть которых заслуженно собирает пыль в дальних углах сельских библиотек, всеми позабытая. Только в псевдомистическом свете луны.

  19

  249