Рецензия на книгу

• 

  Julia_cherry4 апреля 2014 г.

  Сразу признаюсь. Я необъективна. Я не люблю мат. Не то, чтобы я не представляла себе ситуаций, в которых его использование вполне естественно, просто в своей жизни я стремлюсь сократить их количество. Хотя, конечно, орать: "Свольчькакаямнежебольно!!!", когда на ногу упал стул, это, возможно, в некотором смысле извращение...
  К изобилию ненормативной лексики в данной книге я была заранее подготовлена, но, пленившись симпатичными и ностальгическими "Манюнями", я решила, что переживу. Ведь я же прощаю такие вещи Губерману. Там - это всегда точно и метко. :)
  А вот здесь, мне кажется, в погоне за "достоверностью" автору слегка изменило чувство меры. Да, "лихие девяностые" не отличались изысканностью нравов. Но я тоже была трепетной девицей из интеллигентной семьи в большом городе, пусть и не в Москве, но мата в таком количестве вокруг себя я не припомню. И в большинстве описываемых ситуаций вполне можно было заменить многие фразы эвфемизмами, ничего не потеряв в трагикомичности ситуаций. Ну а в некоторых случаях - да... Не убавить, не прибавить.
  Как следствие, мне напоминало это ситуацию, когда маленькая насквозь положительная девочка, стремясь преодолеть внутренние и внешние запреты, убеждается в том, что она осталась в комнате одна, и - закрывшись с головой одеялом - впервые произносит незнакомые нецензурные слова вслух, наслаждаясь собственной храбростью. :))
  И все же - достоинства книги очевидны. Доброта и любовь к "неверящей слезам" столице. Абсолютное сохранение и принятие собственных национальных особенностей. Ироничное описание соотечественников. Оправдание даже самых несимпатичных черт чужих характеров. Внимательность к деталям. Любовь к людям. "Уллис" в бэкграунде у автора. :))))
  Очень трогательной и по-настоящему близкой стала мне только одна линия в книге... Общение героини с тетей Полей, их дружба, и её разрыв под натиском "бдящих чужие интересы" родственников. У меня тоже в юности была такая чудесная одинокая пожилая женщина, волею сложной судьбы оставшаяся под конец жизни одна. И мы тоже давали друг другу, сколько умели, тепла и внимания. И нас тоже разделяли национальные особенности, только другие. Я - русская, а она - еврейка. Но и спустя много лет я езжу к ней на кладбище, и даже никогда не видевший её мой сын знает о ней, и отдает ей частичку моей благодарности. За бутерброды с ветчиной и кофе с лимоном во времена, когда это казалось роскошью... За беспокойство о том, как я живу... За то, что дом на углу Загородного и Гороховой я считала почти своим. За то, что она была в моей жизни.
  Но маме, как и сыну, я не смогу посоветовать прочитать эту книжку. А жаль...

  36

  110