Рецензия на книгу
Бесчестье
Дж. М. Кутзее
bezkonechno30 марта 2014 г.Это была одна из самых противоречивых и экспериментальных книг во флэшмобе. Кто бы мог подумать, что она же станет одной из самых любимых? Это та книга, которую мне было интересно читать прежде всего, чтобы разобраться в психогических причинах поведения Дэвида Лури, ведь он — тот самый типаж, в котором интересно "покопаться".
«Не можем же мы день за днем жить в царстве чистых идей, отгородившись от чувственного опыта.»Дэвид — университетский профессор, литератор, обожающий Байрона. Гедонист по натуре, он не отказывается от жизненных удовольствий, в том числе и от ухлестывания за девушками вдвое моложе. И вот тут начинается самое интересное, ибо неглупый человек со всякими наклонностями — всегда какая-то собственная философия, в которую мне интересно проникать, встречая литературных персонажей. У них всегда есть весьма логичное оправдание собственным поступкам, которое не каждому покажется нормальным, однако же некую неординарную цепочку смысла отрицать трудно.
«Впрочем, ты всегда прекрасно умел обманывать себя, Дэвид. Великий мастер обмана и самообмана.»Когда появилась Мелани — "живящая сила, вторгнувшияся в его жизнь", преподаватель ясно видел — она не хочет таких отношений, сомневается. Лури знал, что опыт мужчины, умеющего ухаживать, плюс должность преподавателя ставит девушку в неравное положение. Фактически Мелани намекала, что ей это чуждо. Преподаватель уже, как охотник, горел желанием очередной добычи, понимал, что ситуация зависит от взрослого мужчины: он может остановиться в любой момент или пойти дальше, понимал в чьих руках судьба отношений. К тому же в этот раз (а я допускаю, что не впервые уже) Дэвид верил, что с Мелани все не так, что она чем-то отличается от других. При той же картине.
«Если она ведет себя плохо, то он — гораздо хуже.»Явное преимущество Дэвида в зависимости отношений "студентка-преподаватель", чем он и пользовался, заловив Мелани на приманку. Наивная, слабая и податливая студентка не могла дать явный отпор преподавателю и настырный умный мужчина, который не впервые проделывает такие фокусы, к тому же лектор. Тут можно много рассуждать, о том, чего не сделала девушка в нужный момент, но так или иначе преимущество очевидно — за зрелостью и опытом. Мелани действительно другая, с ней нерадивому профессору приходится отвечать за свои действия официально (перед коллегами в университете):
—Мне предложили компромисс, я не согласился.
— Что за компромисс?
— Перевоспитание. Исправление характера. Кодовое обозначение курса психотерапии.
— Ты столь совершенен, что не можешь пройти небольшой курс?Теперь самое интересное: дело отнюдь не в совершенстве (хотя это самое банальное качество, которое в таких случаях первым приходит в голову), а в том, что Дэвид Лури воспринимал все происходящее слишком естественно, чтобы с бороться. Он живет по накатанной механической схеме, в которой нет места грехам и преступлениям.
«Между признанием вины по обвинению и признанием собственной неправоты есть разница, и вы это прекрасно знаете.»С тем, кто понимает все и приэтом держиться особняком, не принимая вины, но принимая обвинения, как факт, очень сложно говорить. Дэвиду Лури можно позавидовать в его стойкости, однако же до чего абсурдно он себя ведет! Считает себя неким рыцарем, уступающим девушке, но при этом решительно не желает понимать что сделал мужчина. Он воспринимает все свои отношения, как нечто абсолютно возвышенное, а Мелани — свет в окошке. Лури почему-то решил, что присутствующие коллеги хотели исповеди, грязной истории, по-своему истрактовал диалог, который с ним пытались вести и который мог бы вывести человека на правильную дорогу, не разрушив судьбы. Дэвид Лури не желал раскаиваться за то, что был самим собой. Высоко подняв голову, посчитав всех коллег недостойными себя, Дэвид вспомнил, что есть куда сбежать во временное изгнание, оставив и любимую Мелони, и незамеченное бесчестье...
«Ведь это преступление. А стать жертвой преступления — тут нет ничего постыдного. Ты же не по собственному выбору ею становишься. Ты — пострадавшая сторона.»Кто бы мог подумать, что это слова того самого Дэвида Лури, не увидевшего собственных грехов? Сказать, что я была удивлена, увидев, насколько далеко сюжет ушел от рамок аннотации — не сказать ничего! Началась новая глава в жизни теперь бывшего преподавателя. Бумеранг возвращается, заставляя профессора посмотреть на ситуацию с обратной стороны. То, чего Лури не увидел в себе, ему предстоит увидеть в других. В изгнании, где профессор спокойно работал бы над книгой, ему вдруг открывается новый мир паралеллей, который должен бы дать повод прозреть.
Почему мы редко осознаем, какую боль причиняем, зато тонко чувствуем боль, причиненную нам или нашим близким?!
«Мы все, когда нас хватают за руку, просим прощения. Тут мы преисполняемся глубоких сожалений о содеянном. Вопрос же не в том, сожалеем мы или нет. Вопрос в том, какой урок мы извлекли из случившегося. Вопрос в том, что мы станем делать теперь, переполнясь такими сожалениями.»То, что сам считал приключением, оскорбило и причинило боль Дэвиду, но чуть позже; то, что, быть может, профессор изменил Мелани не в лучшую сторону на всю жизнь, он будто не заметил, а то, как меняется единственная дочь, повергает в шок; он "не увидел" бесчестья, а теперь не может осознать, что Люси хочет принять бесчестье как должное, хотя тут отец и дочь тоже находились в разных плоскостях; Дэвид научился чувствовать ненависть и злобу, глубокие до осознания, что готов на все...
«Вот она, женщина, основательно вросшая в жизнь, куда основательнее, чем это когда-либо удавалось ему.»Дэвид Лури — человек, у которого было все, человек, которому стоило сделать один шаг, чтобы очередная интрижка канула в небытие, человек, которого, быть может, не настигло бы возмездие (это, кстати, спорный вопрос). Суть в том, что в итоге Дэвид Лури человек, который предпочел остаться собой.
— Нет, мораль не в этом. Постыдность увиденного мной в Кенилворте в том, что бедный пес возненавидел собственную природу. Его больше и бить-то было не нужно. Он старался наказать себя сам. Всего лучше было бы пристрелить его.
— Или кое-что отрезать.
— Быть может. Но думаю, в глубине души он предпочел бы пулю. Предпочел бы другим предлагаемым ему возможностям: с одной стороны, отказаться от своей природы, с другой — провести остаток дней, слоняясь по гостиной, вздыхая.24149