Рецензия на книгу

• 

  cadgoddo29 марта 2014 г.

  В немецкоязычной википедии есть замечательный список "Liste der Werke im Buch der 1000 Bücher", в котором, кстати, есть аж две книги недавно упоминаемого в сообе Арно Шмидта. В этом списке русская литература представлена гораздо богаче, чем в унылом американском "1001 books you must read before you die" (унылом, в смысле, по названию). Немцы хоть не настаивают, что кто-то когда-то по любому умрёт.

  Мне стало ужасно стыдно, что из трех Маннов я полностью читал только раскрученного в СССР рака на безрыбье - "Молодые.." и "Зрелые годы..." одного франкрайхского короля. Восторгаясь в юности, сейчас к этому произведению отношусь с прохладцей. Много чего покруче было прочитано. Вот и другой Манн добавил еще один гвоздь в крышку Генриха IV в лице гораздо более близкого мне персонажа - Ганса Касторпа.

  Прочтение "Волшебной горы" было связано с экспериментом. Впервые я слушал аудиокнигу. Чтец - Евгений Терновский, ровесник моих родителей - из школы Левитана. Мне понравилось. Но я точно знаю, что книги с лихо закрученным сюжетом слушать не стоит, засну однозначно. "Волшебная гора" - чтение медитативное, богатство языка, гениальная передача нюансов переживаний, постоянные аллюзии микрокосма (санатория) на макрокосм (мир в 1-й мировой войне). Терновский хорош тем, что не переигрывает как Вячеслав Герасимов. Я сам расставляю акценты. Плывя по горной реке, не уснешь. Скорее всего, слушать книги можно и нужно, но только шедевры, такие как "Волшебная гора".

  "Волшебная гора" - классический пример Bildungsroman. Молодой и даже наивный Ганс Касторп отправился с визитом в высокогорный туберкулезный санаторий к своему кузену Иоахиму. На три недели, как он предполагал. Молодежь любит планировать... только всё получается по другому. Не будучи больным, Ганс задержался в Давосе на 7 лет! Почему? Грубо говоря потому, что ему там было интересно. В санатории собрались люди многих национальностей. Ганс говорит с ними и получает уроки о смысле жизни и смерти. Санаторий - это такой дайджест огромного сложного мира. Я понимаю Ганса, помню, мне всегда хотелось оказаться одним из героев "Десяти негритят" - в изоляции, в условиях, когда правила можно постичь разумом, а не только с помощью слепого поводыря - веры. Меня б так сразу не убили, я бы постарался продержаться...

  Так вот, в санатории есть две противоборствующие (политические) силы. Одну как бы возглавляет либеральный гуманист Сеттембрини, другую - радикальный реакционер Нафта. Кульминацией противостояния стала дуэль. Сеттембрини поступил по-лермонтовски, а вот Нафта меня удивил...

  Ганс Касторп вызывает огромную симпатию. Давно ли сам таким был, правда, без возможности семь лет торчать вне времени и пространства. Нет, в санатории есть время и пространство, но какие-то очень другие, странные. Всё происходящее сильно напоминало мне танец теней. Хорошо, что "тени" даже в объятиях неминуемой смерти могли внятно выражаться, высказаться с точки зрения нации, класса иди другой группы людей в большом мире, которую они представляли в герметичном санатории.

  Пациенты не только высказываются, но и описываются через восприятие Ганса Касторпа. А восприятие-то меняется. Ганс не стоит на месте, а танцует весьма лихо. Проводит своеобразный семилетний творческий отпуск вдали от суровых условий жестокого мира. Слушает, наблюдает, учится, побывав за всеми семью обеденными столами, в том числе за "хорошим русским столом" и "плохим русским столом".

  Только война выцепила его из изоляции. Гансу нужно было идти воевать, он ведь Ганс в конце концов. Но перед этим было видение во время снежной бури. Человечество - в мире, цивилизованное и человечное-таки, хоть и со зловещими секретами под красивой оберткой. Мечты, романтика, наследие - эти красивые понятия сопутствовали рождению и воцарению нацизма.

  В войне Гансу не выжить.

  11

  162