Рецензия на книгу

• 

  shnur77711 июля 2023 г.

  Хмельная жизнь

  На сегодняшний день можно смело сказать, что книга «Москва-Петушки» обрела культовый статус. Ее постоянно, везде и всюду разбирают (но до конца разобрать так и не могут), анализируют, выводят всевозможные скрытые и не очень смыслы, вдаются в детали. И действительно, с первого взгляда, с самых первых строчек понятно, что это литература, претендующая на глубину мысли и философской проработки повествования, что она может дать огромное количество загадок и породить груду интерпретаций, ни одна из которых не будет являться истинной.

  Однако, чтобы оценить всю значимость данного произведения следует как минимум сделать поправку на время его написания. Закончена поэма была в 1970 году, и в то же время издана в крохотном журнале со всеми возможными купюрами. Естественно, книга носит во многом автобиографический характер. Это видно уже по имени и возрасту главного героя – интеллектуального тридцатилетнего алкоголика Венички, который совершает своеобразное путешествие из «Петербурга в Москву», но в условиях современного социалистического реализма.

  В первую очередь, в книге достойны анализа два момента – первым является сам главный герой и его жизненная идеология, вторым – та абсурдная социальная среда, реалистический быт, в котором он пребывает. Итак, главный герой – уверенно спивающийся интеллигент, бросающий все свою силы, волю, ум и энергию исключительно на то, чтобы оставаться в хмельном угаре. Сам по себе персонаж для семидесятых годов прошлого века был еще в новинку. Стоит отметить, что самым известным героем подобного направления, и не только на литературном небосклоне, а в принципе, был и остается Генри Чарльз Буковски. Именно он идеологически углубил до крайних пределов, романтизировал и растиражировал образ вечно пьяного мудреца, изрядно потрепанного судьбой. Однако, напомним, что первый роман Буковски «Почтамт» увидел свет только в 1971 году, поэтому можно сказать, что Ерофеев сумел создать свою концепцию раньше, тем более, с учетом социальные условий ее возникновения. При этом, в отличие от Буковски, Ерофеевский Веничка куда больше занимается самоанализом и вообще любит внутренне растравлять себя и проводить всяческие эксперименты с собственным существованием.

  Так, например, в одном из показательных эпизодов поэмы, он специально подбирает рецептуру и дозу алкогольного раствора с той целью, чтобы «убить» как минимум один день из своей жизни. И действительно, ему это удается – он так умело рассчитывает пропорции, что память о прожитом им времени полностью уничтожается. Возможно, именно в этом и есть его главная цель – достигнуть полной прострации, стать неким существом между живой и неживой материей, мыслящим тростником, а вернее – камнем с человеческим сознанием. Вся его жизнь протекает исключительно внутри собственного «Я». Мы узнаем, что у него есть возлюбленная и ребенок, которому он старается любыми средствами довезти подарок. Но все эти благородные, идеальные порывы вскоре размываются в вечном хаосе алкогольного сумасшествия. Может ли в Веничке вообще существовать нравственность, духовность, философия? Ответ на этот вопрос книга не только не дает, но и не ставит. Мы понимаем только, что Веничка как и все истинные алкоголики – тонко чувствующая натура, склонная к романтизации, страстным и увлеченным порывам, а также глубоким душевным терзаниям. Но вот насколько они истинны и чем действительно продиктованы – вопрос, остающийся открытым.

  Вторым важнейшим действующим лицом романа является окружающий Веничку мир. По факту невозможно сказать насколько это мир реальный, насколько созданный сознанием алкоголика в вечном спиртовом угаре. Центры смыслов давно слетели с резьбы и поменяли полярность. То, что казалось нормой стало нонсенсом и наоборот. Что представляет из себя этот полусумасшедший, целиком и полностью сюрреалистичный мир сплошной буффонады? Во-первых, он функционирует по тем же самым принципам и законам, согласно которым живет Веничка. Практически все, кого он видит и встречает во время своего странного путешествия либо пьянствуют, либо отчаянно стремятся к этому. Любая форма деятельность по умолчанию предполагает, что ее конечной или же минимум сопутствующей целью является употребление алкоголя. Алкоголем пропитана сама ткань существования, его парами окутаны все помыслы и цели. Но чем же, в конечном счете, он является сам по себе, какую функцию он несет.

  По некоторым эпизодам, таким как описание работы Венички в должности бригадира, можно условно сделать вывод, что хмель есть некое альтернативное видение реальности, помогающее освободиться от оков забот, временности и материальности. Более того, как ни странно, тут можно провести аналогию с прозой Буковски и увидеть одну общую генеральную линию - в некоторых случаях именно алкоголь будет являться тем самым последним оружием, той оборонительной линией, за которую может прятаться человеческая субъективность. Если Буковски жил в стране победившего и безальтернативного капитализма, а Ерофеев – в государстве прочного, устоявшегося социализма, то оба они понимали, что какой бы ни была государственная формация в современных реалиях она служит только одной цели – тотальной репрессии и уничтожению человеческой субъективности. Поэтому за хоть и прозрачным, но сверхпрочным стеклом бутылки, они оба пытаются прятать последние крохи искренности, честности, страсти и любви. В мире победившей системности, тотальной симуляции всех моделей поведения, форм мысли и чувства, отчетливо понимая, что всякая попытка разумного сопротивления обречена на поражение, для некоторых индивидуумов последним островком «бытия-в-себе» является именно алкогольная трансцендентность. На этой основе они выстраивают свой собственный, уникальный, и никак не согласующийся с настоящей реальностью, мир радикального сюрреализма.

  В конечном счете – разве не в этом и заключается настоящая загадка, таинство и вечно ускользающая истина поэмы? Учитывая тот факт, что она написана в строго сюрреалистическом ключе, где явь и мечта постоянно меняются местами, где истина равно бесполезна лжи, а сказка выглядит более натурально, чем задокументированная правда – разве нельзя сказать, что именно в этой оптической обманке поэма становится настоящим философским трактатом? Ведь если настоящая реальность, будь то в условиях победившего социализма, либо наоборот хищнического капитализма напоминает сумасшедший бред многоопытного алкоголика, то не будет ли бред последнего во много раз предпочтительнее? На этот вопрос книга также не дает никаких ответов, останавливаясь исключительно на том, чтобы просто обрисовать картину. Более того, она намекает, что даже постановка, самого по себе, подобного вопроса невозможна для тех, кто по-настоящему понял и прочувствовал книгу.

  Резюмируя, стоит сказать, что несмотря на популярность такой литературы, понравится она далеко не всем. В первую очередь, вопреки скрытому развертыванию ее идеологии, в ней практически отсутствует сюжет. Если поначалу еще хоть как-то раскрывается персонаж и его прошлое, то ближе к середине, вся книга превращается в сплошной калейдоскоп из разного рода выдуманных, сюррелистических сценок, почти каждая деталь в которых является отсылкой или, употребляя современный термин, «пасхалкой». Прочувствовать это смогут не многие. Зато все ощутят роковое дыхание алкогольной вечности, в котором будут чувствоваться даже едва уловимые нотки истинной свободы. Жаль только, что эта свобода – рабство.

  9

  474