Рецензия на книгу

• 

  Nimue29 марта 2014 г.

  Артур Хейли простой. Даже слишком, как на мой вкус. Особенно это видно, если ваша профессия связана с тем, о чем он пишет. Я - медик и это окончательный диагноз.
  К сожалению Артур Хейли не имел мед. образования, не работал в больничке и не знает, как это на самом деле. Как тяжело выбросить пациентов из головы после окончания трудового дня. Как ответственность за чужие жизни прижимает тяжелым камнем к земле и нет возможности вздохнуть полной грудью. Когда ярость за ошибки коллег, перекрывается яростью за свои ошибки. И как чертовски обидно, когда в триста пятьдесят пятый раз объясняешь что-либо пациенту, а он говорит "Я не понял". Он не смог понять мучительного страха ошибки и не увидел гордости, когда все получается. Не разглядел этого Хейли.
  А потому книга у него получилась несколько поверхностной. Тот же Кронин в "Цитадели" (которая, на минуточку, была написана в 1937 году, тогда как "Окончательный диагноз" увидел свет в 1959) сумел настолько точно показать врачебную жизнь, что мне хотелось кусать локти в моменты узнавания самой себя в молодом докторе Эндрью. В романе Хейли я не узнала никого, лишь картонные оболочки, наполненные шаблонными фразами, действиями, чувствами.
  Возможно, стоит делать скидку на время написания и различие менталитетов (хотя, опять же Кронин, я уже молчу о Чехове и Булгакове). Только даже это не спасает от заурядности сюжета. И проблемы, поднятые в романе, кажутся настолько наигранными, что даже не верится в торжество справедливости.
  Книгу будет интересно читать тем, кто с увлечением смотрел "Доктора Хауса", "Анатомию Грей" и всевозможные кровавенькие шоу о медицине. Но определенно, знающие "больничную кухню" не оценят этот роман.
  Оценка: 6 из 10. Определенно мимо Все же, чтобы хорошо писать о докторах, нужно самому хотя бы немножко быть доктором.

  Дальше...

  
  Цитата из романа
  

  
  – Доктор позвонил мне домой и сказал, что подозревает прободную язву желудка. Описанные им симптомы подтверждали диагноз. Больной был уже на пути в больницу. Я известил об этом дежурного хирурга по телефону.
  Бартлет снова заглянул в свои записи.
  – Сам я увидел больного примерно через полчаса. У него были сильные боли в верхней части живота. Давление упало, лицо было пепельно-серым, холодная испарина, состояние шока. Я распорядился сделать переливание крови и укол морфия. Живот был, как доска, при пальпации определялся положительный симптом Блюмберга.
  – Рентгеновский снимок сделали? – спросил Руфус.
  – Нет. Я считал, что тяжелое состояние больного не позволяет подвергать его рентгеноскопии. Я был согласен с диагнозом и решил немедленно оперировать.
  – Выходит, у вас даже не возникло никаких сомнений, доктор? – Эти слова произнес Пирсон. До этого он рылся в своих бумагах, а теперь смотрел на Бартлета.
  О'Доннел попросил Пирсона доложить о результатах вскрытия.
  Порывшись в своих бумагах, Пирсон наконец извлек нужную. Быстро окинув взглядом сидевших за столом, он сказал:
  – Как уже доложил нам доктор Бартлет, прободной язвы желудка не было. В брюшной полости мы не нашли изменений. – Он сделал паузу, как бы готовя присутствующих к тому, что должно прозвучать для них как взрыв бомбы, а затем продолжил:
  – Это была начальная стадия пневмонии, отсюда и боли.

  И тут меня накрыло. То ли я чего-то не знаю, то ли переводчики расстарались. ОО Симптомы перитонита и внезапно начальная стадия пневмонии от которой больной умер ОО
  

  18

  137