Рецензия на книгу

• 

  marfic24 марта 2014 г.

  Музиль меня обманул, спрятав под обложкой художественного романа роман философский. Какие цели он при этом преследовал? Привлечь более широкий круг читателей? Избежать критики труда, оцениваемого как научный? Хотел поиграть с формой и содержанием? Не знаю. На мой взгляд, Музиль - эссеист, философ малой формы. Его проза, пользуясь его же размышлениями об эссеизме, - мудрость жизни, далекая как от теории жизни, так и от её практики.

  Относиться к роману Музиля как к сюжетному и выделять в нем героев и их взаимоотношениями было бы, несомненно проще и спокойнее, нежели плавать в густом бульоне его философствований, стараться и отпить из него и не захлебнуться. Но такой подход к роману был бы предательством его многолетних трудов и размышлений, и потому, как ни далек от меня жанр философствующей литературы, мне пришлось все же натянуть повыше надувную уточку, взять в руки черпало и погрузиться в чан с концентрированной мудростью австрийца.
  Что делает Музиль на протяжении всего романа? Он судорожно пытается дать определение всему и наделить смыслом любое движение разума, души и духа, и в то же время планомерно отказывает им в этом. Читать эту эквилибристику ума и занятно и утомительно.

  А что делают герои романа? Кажется, все они нужны были только для того, чтобы озвучивать какие-то мысли. Не мог же он все свои размышлизмы вложить в уста одного Ульриха? Вот и поделил их между всеми.

  Герои романа не противные и не неприятные, они странные. Возможно потому, что это не люди вовсе, а идеи, очень редко - идеи под видом эмоций и почти никогда - живые люди. Живой здесь, может быть, только автор, который раздробил свой внутренний хаос на такое количество составляющих, что броуновское движение кажется верхом упорядоченности. В этом его мастерство? Возможно. А может в этом его писательская ущербность - в невозможности синтезировать жизнь, что, как ни крути, часто является тем самым магическим элементом, который оживляет книгу.

  Есть спойлеры.

  Наибольшую симпатию вызывает Герда - вялое и презираемое автором существо, но такое несчастное и беззащитное в своих судорожных попытках отделиться от родителей, чтобы тут же попасть под крыло другого покровителя целиком и полностью... Как это нелепо и как по-настоящему!

  
  Вялая весна, опаленная зноем слишком раннего лета

  Это одно из многочисленных омерзительных определений Герды. Сцена ее совращения - беспомощна и отвратительна, как и любая сексуальная линия у Музиля. Солиман и Рахиль - два неиспорченных философией существа, и те, выхолощенные импотентской фантазией автора, не смогли как следует отлюбить друг друга.
  Даже прелестную Бонадею автор описывал с такой брезгливостью, что ее красота была облита чем-то гадким и липким.
  Не знаю, какие были у автора отношения с женщинами, но именно в сексе у него были явные и огромные проблемы. Не удивлюсь, если он вообще с ними не спал. Противно об этом писать, но из песни слов не выкинешь.

  В чем секрет того, что после всех удущающе омерзительных отношений с женщинами Ульрих вдруг так безмятежно и легко пускается в роман с Агатой?
  Можно было бы искать истину об отношениях Ульриха и Агаты в словах самого Ульриха - ведь он так многословно и обильно рассуждает о них. Но если в рассуждениях о других людях и явлениях я ему верю, то здесь ни на грош - чем легче видишь правду о других, тем тщательнее прячешь ее от себя. Все эти лицемерные рассуждения о том, что она ангел, или его второе я, единого прежде гермафродита, что она не вызывает в нем чувств мужчины, лишь волнуя его схожестью и женскостью своей натуры, но не сексуально, а ментально - все это лишь судорожное забрасывание одной очень простой истины - она чужая, незнакомая для него женщина, которая внезапно оказалась полностью доступна и бесстыдно открыта для него, и любовь его к ней уж точно не братская. Я далека от нарочитого осуждения - вы же родственники, баста, но копая лишь на сантиметр глубже, я натыкаюсь как раз на то, что никакие они не родственники и близость между ними понятна и доступна, объясняется даже легче, чем любая другая близость. Осуждаю ли я ее? да. Но и понимаю. Вожделения не было, может быть, в этой любви. Но это несомненно любовь мужчины и женщины.
  Можно было бы набаламутить воду тем, что он извращенец, или тем, что сладок запретный плод. Однако для этого пришлось бы перечеркнуть все до того прочитанные страницы, из которых понятно, что у Ульриха нет моральных правил, которые он не позволил бы себе переступить. Любые правила для него лишь логические формулы, которые можно решить по-разному, или как угодно, лишь бы позволила гибкость ума, а уж чего-чего, а этого у него в избытке. Но несмотря на все эти умствования разгадка для меня именно в эмоциональной сфере - Агата для него не опасна, она действительно в какой-то мере он сам, перед ней не нужно притворятся и поэтому ее так легко полюбить - ее он не боится, перед ней он легко открывается полностью, не боясь быть непонятым и поэтому только ее он смог полюбить обычной человеческой любовью.

  Стоит ли упоминания сюжетный фон - поиски великой идеи и всемирно-австрийский год? Для меня это феерия абсурда и гротеск бессмысленного бюрократизма, нужный, опять же, для того чтобы впихнуть в роман как можно больше своих рассуждений. Хотя скорее всего я просто тупарь, который ничего не понял.

  13

  158