Рецензия на книгу

• 

  Burmuar24 марта 2014 г.

  Первое впечатление обманчиво.
  Народная мудрость

  
  

  Начав слушать книгу Музиля, я, признаюсь честно, пришла в восторг. Ведь он был ироничен, насмешлив, глубокомысленен. Во всяком случае, мне так искренне показалось, о чем я, как первопроходец, поспешила сообщить коллегам по "Долгой прогулке", стимулируя их к чтению бонуса и уверяя, что уж в этом месяце он точно не подкачал. Дня через три слушания книги восторги мои поуменьшились, но я тихо молчала об этом в тряпочку, надеясь, что первое впечатление все же окажется верным, а Музиль перестанет быть до зубной боли нудным и заумствующим, вернется к продвижению в массы хоть какого-нибудь сюжета и снова начнет мне нравиться.

  С тех пор миновало 3 недели. К сожалению, надежды оказались тщетными, о чем я с прискорбием и сообщаю своим товарищам.

  Дослушав и дочитав книгу (под конец совмещала оба способа, чтобы лишь поскорее покончить с ней), я так и не поняла, чего пытался добиться автор. То ли он хотел показать нам свое время во всей красе, то ли это была насмешка над высшим обществом накануне Первой мировой войны, то ли он просто решил порадовать всех нас своим мнением обо всех внутренне-духовных процессах, происходящих с человечеством. Потому рассмотрим все варианты.

  Время накануне Первой мировой войны. Мне почему-то не кажется, что то, что описано в "Человеке без свойств" передает именно дух времени, так как он, как ни крути, состоит все же не только из духовных исканий, но и из социальных аспектов. А уж последние в книге не то что не раскрыты, скорее даже создается впечатление, что этих самых социальных аспектов не существует в имперском городе Вене, да и во всей Австро-Венгрии в принципе.

  Насмешка над высшим обществом? Уже теплее, но все же не до конца, не то. Ведь для иронических произведений характерно не растекание мыслью по древу, а более тонкое и цепкое хватание за действительность. А действительности, как писалось уже выше, в книге нету. Разве что научно-эротические искания Диотимы. Но их как-то маловато, чтобы составить картину умонастроений в общем.

  Потому остается третий вариант - донесение собственного мнения и собственных оценок, но не об обществе, не о духе времени, а о всяческих моральных аспектах бытия.

  Не знаю, грешить на автора или на переводчиков. Что-то мне подсказывает, что все таки на первого, но порой мне казалось, что Музиль перед тем, как писать книгу, купил хороший, давно желанный словарь синонимов и активно пользовался им, чтобы не написать не дай бог слишком мало, когда мыслей много (выделения мои):

  
  И познать человека или вещь безотносительно к себе — это тогда вообще невозможно; ибо, принимая к сведению, беря на заметку, что-то принимаешь, что-то забираешь у вещей, они сохраняют свою форму, но внутри нее как бы распадаются, превращаются в пепел, что-то из них уходит, испаряется, и остаются только их мумии. Поэтому и не существует истины для любящих; она была бы тупиком, концом, смертью мысли, которая, пока она живет, подобна дышащему краю пламени, где свет и мрак приникают грудью к груди.
  

  Иногда доходит и до тавтологий (выделения мои):

  
  Но один раз она остановилась у двора с бондарями и славным звуком бьющих по дереву молотков. Она всю жизнь любила смотреть на такую славную работу, и ей доставлял удовольствие скромно-толковый, продуманный труд рук.
  

  Впрочем, отнюдь не это главный недостаток книги. Как по мне, самое худшее в ней - это Ульрих. Мне он показался тем человеком, которому то ли из озорства, то ли по душевному порыву, то ли просто от скуки все время хочется становится на позицию, противоположную той, которую высказывает собеседник. Потому что это просто интересно - найти аргументы в пользу того, против чего выступает кто-то другой. Потому мне он показался даже не человеком без свойств, но человеком без мнения.

  Так что, к сожалению, окончательная оценка книги глубоко отрицательная. Мне было неясно, зачем Музиль написал эту книгу, если говорить о ее полезности, и мне было неинтересно и скучно читать ее, если надеяться усмотреть ценность этого текста в получаемом от него эстетическом удовольствии. А жаль... Ведь я надеялась на что-то, сравнимое по глубине мысли с "Братьями Карамазовыми", тоже незаконченными Достоевским по причине его смерти. Только вот к исканиям троих разных совершенно людей, которым один отец дал общую фамилию, хочется возвращаться на разных этапах собственной жизни, чтобы открывать там что-то новое и глубокое, а к размышлениям и потугам на остроумие Ульриха - ни-ни.

  18

  200