Рецензия на книгу
Летние обманы
Бернхард Шлинк
lotta_la_loca9 марта 2014 г.«Межсезонье». Сначала она пробудила в нем только желание, а потом, он чуть не спятил, когда потерял ее из виду в море и только потом им выпал шанс познакомиться – они укрылись под дождем и перебирали воспоминания. И эти звуки дождя стирали последние границы. Странный Ричард. Очень странный. Обвинил Сьюзен в своих чувствах, будто она поймала его в свою паутину, выбраться из которой он уже не смог. А ведь она просто любила его. После столь долго ожидания, она наконец встретила его и полюбила слишком сильно. За время, отведенное их любви, они успели сделать многое, даже читали книги у камина. Сьюзен до последнего самозабвенно и преданно смотрела ему в глаза, а Ричард уже понимал, что они не ровня друг другу. Или может чувствам Сьюзен просто не было места в его жизни?
[нерешительно-обнадеживающее послевкусие]«Ночь в Баден-Бадене». Анна верила. Тереза надеялась. Рене развлекалась. А он не отличался особой честностью. История одного мужчины, который дал слишком нереальное обещание своей женщине. Зачем люди обещают то, что противоречит их натуре? Ведь победить себя почти невозможно и куда проще жить не давая ни себе ни другим зароков. Но ради любви!? Возможно ради ее и стоит меняться…
Вместо картины он предъявлял эскиз, а эскизы не бывают фальшивыми, на то они и эскизы.Анна верит. Тереза перестала надеяться. Рене развлеклась. Он напишет одной из них письмо, с надеждой на понимание.
[трусливо-реалистическое послевкусие]«Дом в лесу». История Y и M и имена их видимо слишком знакомы широкой публике, чтобы автор называл их. Он сходил с ума от желания удержать ее в созданном собственными руками мире, что это желание вырвалось из под контроля. История о зарождении психопатии – самая сильная на мой взгляд из всего сборника: цепляет и держит. Хотя еще немного больше напряжения ей не помешало бы. Желание превратится в навязчивость, а навязчивость и психопатию: он пойдет на многое, ведь его мозг уже перешел видимую грань добра. Теперь выбор из двух зол.
[пробуждающе-будоражущее послевкусие]«Странник в ночи». Вернер Мендель решил исповедоваться незнакомцу. Рассказ предстоял длинный, а слушатель как раз был не из тех, кто засыпает в самолетах во время долгого перелета – так они и нашли друг друга. Слушатель когда-то давно уже читал историю путешественника о том, как он убил свою жену. У нее был любовник. Эта детективная история о весьма ловком способе совершить убийство мне не особо понравилась, не смотря на безумную любовь к жанру. Показательно было то, что прочитав ее до половины в среду, вернувшись в пятницу, я уже не вспомнила содержания прочитанного.
[безвкусно-престное послевкусие]«Последнее лето».
Такова твоя судьба – глушить в себе сомнения, чтобы находить счастье там, где казалось бы ничто его не обещало.Это лето для Томаса Веллера должно было быть последней попыткой обрести счастье, разделенное с близкими, но в последний момент он вдруг испугался, а не получится ли вместо счастья «сборная солянка»? Но отступать было поздно и все должно было состояться согласно задуманному плану: когда придет время он уснет навечно.
Боль поселилась в теле без его ведома. Томас не позволил боли стать его хозяйкой и мысль о смерти хоть немного, но все же облегчала страдания. Он задумал покинуть этот мир после ужина, родные, обнаружив его утром будут винить во всем слабое сердце, а он том, что у него рак, им знать совсем не обязательно.
[печально-обнадеживающее послевкусие]«Бах на острове Рюген». История без послевкусия. Слишком короткая, чтобы заинтересовать и слишком ни о чем, чтобы в голову успела прийти хоть какая-либо умная мысль.
«Поездка на юг».
Вот это и есть конец любви, думала она. Чувствуешь себя с другим человеком такой одинокой, как будто и не с ним ты, а совсем, совсем одна.Сначала мне было жаль эту бабульку, потом я подумала, что так ей и надо – этой ревнивой старушенции. Затем я оправдала ее, ведь жизнь в доме престарелых не бывает сладкой и от одиночества кто угодно может озлобиться. Затем я старалась понять, почему в ее жизни такая печальная старость и как могут быть не интересны собственные внуки. И только когда Нина пустилась по реке собственных воспоминаний - картина выстроилась целиком. Я поняла, какую все-таки интересную жизнь она прожила. А девушка, на долю которой выпало столько всего увлекательного, ну просто никак не может быть вредной старухой.
[восторженно-воодушевляющее послевкусие]17104