Рецензия на книгу

• 

  Hypnotic_owl7 марта 2014 г.

  To lose Le Track

  Мама, поцелуй меня в макушку,
  Поплачь в подушку, накрой на стол.
  Такой простой я вытянул билет…
  Есть боль и радость.
  Покоя нет.

  Что я знала о Лотреке до этого чтения? Н-ну... кажется, он имел отношение к импрессионистам... вроде рисовал цирк... и еще у него был какой-то физический недостаток.
  Будучи в любимом букинисте на Курской, я как-то рефлекторно ухватилась за красиво стилизованный томик. Сначала думала сразу подарить ее другу, но в метро все-таки не удержалась и сунула туда нос. Надо ли говорить, что было дальше? Давно меня не утаскивало в текст с такой яростной силой. Книга написана великолепно, с кропотливо собранными цитатами и воспоминаниями, но основная заслуга этого погружения, конечно, - личность Лотрека и его чудовищная и прекрасная жизнь.
  Богемный Париж конца девятнадцатого века! Самое замечательное, что тогда уже была фотография, тогда уже можно было сохранить более-менее правдоподобную информацию. По этим фотографиям видно, какой он был - карлик с хрупкими костями, скрывающий свое несчастье за сумасбродством и шутками, с бешеным обаянием и бешеным темпераментом, певец борделей и кабаре.
  
  Искусство было для него всем. На картинах можно было показать, какая же эта стерва-жизнь бесконечно красивая, уродливая, жадная, многоликая, носящая в себе зеленые оттенки смерти, как ее много, как она не умещается в голове и руках! (В этом смысле любой человек перед нею ущербный калека, потому что у него очень ограниченное восприятие. Может, поэтому от картин Лотрека оторваться невозможно - он как никто понимал.) Жизнь - это характер, самость, "чтойность". Жизнь - это распутные женщины, нет им числа; с тонкими чертами лица и волосами, через которые просвечивает солнце.

  Дальше...

  
  Я не знаю как, но Перрюшо через свою книгу пропустил Лотрека так, что все это чувствуешь - радость и боль, одновременно. Дикое количество мельчайших деталей и маленьких диалогов воскрешают во плоти Монмартр, "Мулен Руж" и "Мирлитон", в котором Брюан пел свои песенки, зычно понося пришедшую его послушать аристократию.
  "Ты, лапушка моя моя, пристраивай свои жиры здесь, рядом с дамой. А ты, сарделька, втискивайся между этими двумя дураками, которые гогочут, сами не зная чего".
  
  Сюзанна Валадон, натурщица, художница и обманщица:
  
  И ковыляющий мимо всего этого безжалостный Лотрек-наблюдатель со своим погребальным остроумием.
  - Еще рюмочку?
  

  • Вы же видите, что я уже пьян!
  • Нет, не вижу - потому что я и сам пьян.

    "Знаете, что я обнаружил на улице Лепик? Можно обалдеть! На стенке писсуара какой-то бедняга написал: "Жена оскорбляет меня, цорапает (через "о"), изминяет мне (через "и"), - а дальше уже гладко, без ошибок: - и чем больше она меня мучает, тем больше я люблю ее." Здорово, а? Разве это не замечательно?"

    "В симфонии запахов человеческого тела кисловатый запах пупка занимает то же место, что треугольник в оркестре. Уж я-то в этом разбираюсь!"

  16

  429