Рецензия на книгу

• 

  Linda14 марта 2014 г.

  Ирония. Мдааа....Романтизм 18 века успешно доведен до абсурда.Браво юной Джейн Остен!!!
  

  
  Съестное и вино! Уж не думаешь ли ты, что столь возвышенный ум, как у моей Лауры, более всего на свете нуждается в столь низменных и ничтожных вещах, как съестное и вино?!»
  «А по-моему, нет ничего более возвышенного (возразила Августа)!»
  «Ты что же, никогда не испытывала сладостные муки любви, Августа (ответил мой Эдвард)? На твой извращенный вкус жить любовью невозможно? Ты что, не можешь себе представить, какое счастье жить с любимым, пусть и без гроша за душой?»

  А вот еще один момент
  

  
  «Лаура (не раз говаривала она мне), остерегайся бесцветной суетности и праздного мотовства английской столицы. Держись подальше от скоротечных удовольствий Бата и от вонючей рыбы Саутгемптона».
  «Увы (воскликнула я в ответ)! Как, скажи на милость, избежать мне тех пороков, которые никогда не встретятся на моем пути? Велика ли вероятность того, что мне суждено вкусить праздную жизнь Лондона, удовольствия Бата или вонючую рыбу Саутгемптона?! Мне, которой суждено попусту растратить дни моей юности и красоты в скромном коттедже в долине Аска?»
  Ах! Тогда я и помыслить не могла, что скоро, совсем скоро суждено мне будет сменить скромный родительский дом на призрачные светские удовольствия»
  
  Мы бросились друг другу в объятия и, поклявшись быть верными нашей дружбе до конца дней, немедленно поведали друг другу самые заветные свои тайны… Наш разговор по душам был прерван Огастесом, другом Эдварда, который, по обыкновению, гулял в одиночестве и только что вернулся.
  Никогда прежде не приходилось мне становиться свидетелем столь трогательной сцены, какой явилась встреча Эдварда и Огастеса.
  «Жизнь моя! Душа моя!» (воскликнул первый).
  «Мой обожаемый ангел!» (отвечал второй).
  И они бросились друг другу в объятия. На нас с Софией сцена эта произвела неизгладимое впечатление… Одна за другой рухнули мы на диван без чувств»
  

  Жаль,что в этом произведении юмористическая линия не  выстроена до конца.
  Где-то  до середины еще было несколько смешных моментов,а потом было только сплошное разочарование... Еще в тексте есть некоторые нестыковки,которые портят впечатление, но о которых лучше промолчу,не буду спойлерить.

  Лучше продолжу приводить те забавные моменты,которые удалось найти по ходу чтения этой малой прозы 15-летней Остен.
  

  
  На это эмоциональное послание мы ответили соответствующим образом и, поблагодарив Филиппу за любезное приглашение, заверили ее, что, если податься нам будет некуда, мы непременно им воспользуемся. Хотя любому здравомыслящему существу столь благородный ответ пришелся бы по душе, она, с присущим ей своенравием, осталась нами недовольна
  
  Страстные призывы Огастеса и Софии считать их дом нашим домом с легкостью убедили нас никогда более с ними не расставаться.
  

  Уговоры Жанетты, или бескрайнее воображение Лауры и Софии
  

  
  Коль скоро он еще ни разу не говорил мне о своих чувствах — сказала Жанетта, — у меня нет никаких оснований полагать, что он меня хоть сколько-нибудь любит».
  «В том, что он вас обожает (возразила ей София), не может быть никаких сомнений… Привязанность всегда обоюдна. Скажите, неужели он ни разу не бросил на вас восхищенного взгляда, не сжимал вашу руку, не обронил случайную слезу… не вышел из комнаты без всякой видимой причины?»
  «Мне, во всяком случае, такое не запомнилось (ответила Жанетта)… Верно, он всегда выходил из комнаты, когда его визит подходил к концу, но ни разу не было, чтобы он покидал комнату внезапно, даже не поклонившись».
  «Уверяю вас, душа моя (вступила в разговор я), вы глубоко заблуждаетесь: не может быть, чтобы он ни разу не оставлял вас в смущении, отчаянии, не покидал комнату в поспешности. Вдумайтесь, Жанетта: было бы странно, если в создавшейся ситуации он бы поклонился вам на прощанье или вел себя как любой другой гость».
  

  А вот и рассуждения героини под конец книги...
  

  
  У хозяйки дома, вдовы, была дочь семнадцати лет. Всего семнадцати! Прекрасный возраст! Но увы! Девушка оказалась очень нехороша собой. Звали ее Бриджет… Ждать от нее было нечего. Трудно было предположить, что ее отличают возвышенные идеалы, тонкие чувства, благородные помыслы. То была всего-навсего добропорядочная, скромная, услужливая молодая женщина. Испытывать неприязнь к такой, как она, было не за что; она вызывала скорее презрение, чем отвращение.

  7

  131