Рецензия на книгу
Пиковая дама
Александр Пушкин
CaptainAfrika28 февраля 2014 г.Худо в карты играть, а ни мастей, ни козырей не знать
Люби, не влюбляйся; пей, не напивайся; играй, не отыгрывайся
В этой повести А. С. Пушкина больше загадок, нежели каких-либо ясных ответов. Вся повесть пронизана удивительной атмосферой: это страх, это невысказанность смутно ощущаемых желаний, попытка вступить в диалог с судьбой, с тем неизведанным, что одновременно пугает и отталкивает, но влечёт с непреодолимой силой.Играть не устать, не ушло бы дело
Абсолютно очевидно, что здесь речь идёт не о человеческих пороках и не о жадности как об одном из таких пороков. Это сильно бы умаляло проблематику повести. Глубина «Пиковой дамы» измеряется самим понятием игры, глубоко философским и фундаментальным.
Рад бы играть, да тузы нейдут
Осторожность Германна в начале повести никак, на первый взгляд, не связана с его всё увеличивающейся страстью: играть, чтобы выиграть. Именно поэтому Германн – не игрок. Ибо истинная игра предполагает не только выигрыш и проигрыш, но и вообще участие в игре. И тем сильнее читателей удивляет его странная одержимость тайной трёх карт. Деньги? Да, но… Должно быть что-то ещё, что кроется в самом Германе или вне его.
Игрок кум вору
Не почувствовав вкуса к самой по себе игре, разрушая все правила, герой оказывается во власти более сильной и разрушительной: преступление, сумасшествие, обман. И всё это следствие более опасной и непредсказуемой игры, а точнее эксперимента со своей душой («смогу не смогу?» - смог!; «отдамся во власть дьявольской силе?» - отдаюсь без остатка). И происходит погружение в нравственную бездну.
Обман, поиск собственной выгоды, малодушие – всё это нарушает справедливый порядок вещей в жизни Германна, Лизаветы, старухи. Жизнь каждого из них делает какой-то кувырок, отбросив старуху за пределы игрового поля жизни, Германна за пределы разума. Но и судьба Лизаветы не представляется следствием привычного хода вещей. В её скором замужестве за «любезным» молодым человеком, который ГДЕ-ТО служит есть какая-то червоточина. И упоминание о бедной родственнице, которая воспитывается в её доме, наводит нас на мысль о повторённой судьбы старухи, о повторяемости судеб вообще и о несвободе, на которую обречён человек.
Кто не вистует, вся Москва вистует
3296