Рецензия на книгу
Парижские тайны. В двух томах
Сю Эжен
little_mermaid26 февраля 2014 г.Особенности этого многоликого повествования, к сожалению слишком разнообразного в своем богатстве, заставляют нас постоянно переходить от одного персонажа к другому, стараясь по мере сил, чтобы действие развивалось и интерес к нашему произведению не остывал, — если только вообще подобное произведение может вызвать какой-то интерес, ибо оно добросовестно и беспристрастно и вовсе не для легкого чтения.Действительно, роман вызывает интерес. Изначально у книги прекрасные составляющие - девятнадцатый век, трогательная история. глубокая социальная подоплека. И вот, исходя из этих трех компонентов, Эжен Сю написал потрясающе огромную книгу. Со времен «Войны и мира» в моих руках не оказывалось нечто настолько тяжеловесное. И, казалось бы, на полутора тысячах страниц автор способен дать читателю ответы на все вопросы, не особо заботясь о том, задавал ли их последний. Видимо, по мнению господина Сю, читатель имеет полное право знать ВСЕ – от цвета занавесок в каждой комнате до угла преломления рук героев, совершающих покаяние.
Но некоторые мои вопросы господин Сю так и оставил без ответа.
Итак, представляю Вашему благосклонному вниманию список вопросов для уважаемого господина Сю. Вопросов, на которые он, увы, уже не сможет дать мне ответ. Но моя честь и искренность не позволяют мне смолчать.Вопрос 1. О названии и смыслах.
Почему "Парижские тайны"? Какие-то уж очень явные эти Ваши "тайны"! Автор даже не пытается создать в романе хоть какую-то мало-мальски интересную интригу. Кто есть кто в сюжете понятно сразу. Стоит появиться новому персонажу, как автор сразу прозрачно намекает, кем он приходится всем остальным. И не стоит удивляться «неожиданным» совпадениям. Весь мир – большая деревня, а уж Париж и подавно. А через пару страниц логичный вывод читателя подтверждается, да при этом автор ещё и издевается: «Как читатель, наверно, уже догадался…» Не знаю, как читатели 19 века, но в 21 такие фокусы не работают, господин Сю. Нам подавай скандалы, интриги, расследования, чтоб мозг кипел от размышлений и догадок, а сердце щемило и сворачивало в трубочку от переживаний за героев. А если все карты выложить сразу, как сделано в «Парижских тайнах», то в чем радость? Не секрет, что «автор пишет только половину книги, а другую половину пишет читатель». В «Парижских тайнах» читателю писать нечего. За него уже все решили – кто злодей, а кто добряк, кого и как наказать, а кого и за что поощрить, кого любить, а кого ненавидеть. На неподготовленного читателя вываливаются тонны высоконравственной морали, его освещают лучами истинной добродетели, и вот уже несчастный, не выпуская книги из рук, тонет в этом концентрированном сахарном сиропчике, противно скрипящем на зубах.Вопрос 2. О героях и оттенках.
"Не идет тебе черно-белый цвет..."
Ну почему, почему все так однозначно? Так наивно выглядит это разделение мира на две половины - черную и белую. Никаких полутонов, вы что, как можно! А чтобы читатель сразу понял, каков новый персонаж, нам предоставляют подробнейшее описание его внешности. И здесь роман отдает щедрую дань своей эпохе, ибо все может объяснить только она, великая наука физиогномика. То бишь, если у вас высокий лоб – вы умны, а выдвигающийся подбородок имеете – стопроцентно преступник. И никак иначе!
На общем фоне забористой зебры сюжета выделяются лишь некоторые персонажи. Родольф - своей поистине кристальной белизной, от которой слепит глаза так сильно, что временами становится невозможно читать. И, как ни странно, появившаяся ближе к середине парочка "сереньких" и поэтому более живых персонажей, которым так и не дали достаточно страниц, чтобы развернуться и порадовать читателя - я про Марсиаля и Волчицу. Ещё из особо приятных - Хохотушка, берущая читателя натиском своей практичности. Но до каждого из героев романа рано или поздно добралась сверкающая рука Родольфа, раздавая благодать и деньги праведникам и раскаившимся и наказывая грешников. Никто не будет прежним после встречи с царем и богом местного разлива.Вопрос 3. О несчастной теории вероятности.
Господин Сю, зачем Вы были так жестоки с нею? Возможно, вы уже тогда предвидели бум болливудских мелодрам и латиноамериканских сериалов с пропавшими младенцами, похищениями и прочими сюжетными ходами, будто специально созданными для занятия умов трепетных пенсионерок и домохозяек. Увы, я не отношусь ни к тем, ни к другим, да и курс теории вероятности проходила. Вам бы в наше время поставили по нему "незачет" без права пересдачи.Вопрос 4. О социальной подоплеке.
Чем дальше в лес, тем больше дров. Или, в данном случае, отвлеченных от сюжета рассуждений. Действительно ли было так важно писать огромный роман ради того, чтобы выразить свои воззрения на судебную систему Франции? Вот Гюго, например, описал всего один "Последний день приговоренного к смерти", но смог сказать куда больше Кстати, спешу Вас заверить, господин Сю, что многие из Ваших идей за прошедшие полторы сотни лет воплотились в жизнь. Вот только преступность никуда не делась. Так что, видимо, не только в судебной системе дело.Вопрос 5. О самом наболевшем.
Изначально здесь должно было быть возмущение о том, чем перед Сю провинились эпилептики, что он лишил их права на раскаяние и жизнь, предоставляемое всем остальным героям. Хотя, неприязнь к больным можно списать на время написания романа. Но есть ещё один факт, не ускользнувший от моего внимания.
Что с собакой? Куда дели пса, я спрашиваю???
То есть человека мы спасаем, а то, что замурован был ещё и верный зверь - это так, ерунда. Печаль моя неописуема.
Возможно, читавшие сей многостраничный труд меня поймут.За сим, господин Сю, откланиваюсь. Мне было приятно познакомиться с Вами. Вы сопровождали меня всегда и всюду, даже на первую в моей жизни работу, так что навсегда останетесь в моей памяти. Расставаясь на трагичном эпилоге, я даже проронила несколько горьких слез, что можно несомненно засчитать в плюс к трогательности романа. Но, смею надеяться, дальше нам с Вами, господин Сю, не по пути.
Искренне Ваша, littlemermaid18115