Рецензия на книгу

• 

  AzbukaMorze26 февраля 2014 г.

  Ждала захватывающего (или не очень) авантюрного романа. Получила нечто странное, не то художественное, не то публицистическое. Публицистическая часть понравилась, художественная - нет. Сначала о второй.
  Сю определенно заслужил звание родоначальника мыльной оперы. Ясное дело, роман выходил выпусками, отсюда эта невыносимая сериальность. Отсюда же милый приемчик - бросить героя в опасности и переключиться на другого. А что, я одобряю. Персонажей много, можно долго развлекаться. Вот только зачем было раскрывать главную интригу задолго до конца? Нет, я и так бы догадалась, это было несложно...
  Сюжет скучный, несмотря на обилие тайн. Все наивно и прозрачно до безобразия, просто смешно читать. Можно было бы сделать скидку на 19 век, посоветовать читать в юном возрасте и т.д., но я не буду. Писали и в ту эпоху поинтереснее. Да лучше, пожалуй, Дюма почитать.
  Одна из главных моих претензий к Сю - отсутствие чувства юмора. На такую огромную книгу - всего пара комических персонажей, старуха Пипле и ее Альфред, и те не смешные. С тоской вспоминается Диккенс: тоже сентиментальность, тоже морализаторство, но зато какая ирония, эх! Остается только смеяться над шитыми белыми нитками совпадениями, над заламыванием рук и выдиранием волос, над Рудольфом, наконец. Тоже Гарун-аль-Рашид нашелся, я даже разозлилась.Такая же старая гусыня, как и автор. "Так, значит, такие чудовищные преступления возможны!"(с) Ах, какой кошмар! Преступление настолько чудовищно, что даже не называется, дабы не оскорбить нежный слух благородного читателя. А сам практически эксперименты ставит на бедняках. Нет, остается только смеяться, иначе переплюешься.
  Кстати, очень развеселил способ наказания Феррана. Серьезно, что ли? Ничего умнее не придумалось? Правда такая болезнь есть?! Сладострастники, сейчас же бегите кайтесь, а не то... Наверно, Сю решил чуточку читателя взбодрить, чтоб не заскучал.
  Но иногда даже смех не помогает. История Певуньи - тот самый случай. Не выношу этих ангелоподобных девиц! Давно с ними знакома (снова вспоминается Диккенс), но Певунья вне конкуренции. Ангел, чистый ангел. Что она вообще делает на нашей грешной земле? Такой только на небеса. Глубина и тонкость чувств не поддаются измерению ("ах, я недостойна этого цветка!"). Голубые глаза и льняные локоны прилагаются. Только мужчина мог такое "неземное совершенство" придумать, чтоб не найти ей места в реальном мире. Найдите мне женщину, которую бы не убил этот финал. Да ладно, морализатор Диккенс своих героинь хоть замуж выдавал.
  Женские персонажи для Сю - вообще больная тема. Маски, манекены. Сесили - прекрасное воплощение порока и вообще дьяволица. Сара с ее "цельным и настойчивым характером" - это недостаток, чтоб вы знали. Хохотушка - прямо из песенки про Мими Пенсон:
  

  
  Зато когда Амур предложит
  В законный брак Мими вступить.
  Она счастливца чем-то сможет —
  Тирлим-пом-пом! —
  Вознаградить! (с)
  

  Что-то я разошлась с критикой художественной части, вернемся к публицистической. Чем ближе к концу, тем больше в романе отступлений по самым разным социальным вопросам, и тем публицистичнее их характер. А проблемы-то поднимаются интересные и во все времена больные. Сю подробно описывает тюрьму, больницу, сумасшедший дом, рисует сцену казни. У него свои взгляды на судебную систему, мягко говоря, своеобразные, зато запоминающиеся, и он с жаром их излагает. Появляются новые персонажи, призванные исключительно проиллюстрировать авторские тезисы, но книгу это не портит. Главное, Сю говорит обо всем этом с неподдельным волнением, которое заражает читателя. Он словно перестает притворяться и раскрывает наконец свою истинную цель, скрытую под обложкой бульварного романа. Так что я бы с удовольствием выкинула из книги все, касающееся Родольфа, и читала бы серию парижских очерков, наполненных примерами из жизни бедняков или аристократических мерзавцев.
  Чтобы подвести итог, признаюсь: в романе тайн я не нашла, Парижа, в общем, тоже. На мой взгляд, "Парижские тайны" можно смело назвать отличной энциклопедией штампов, литературных и не только. Почти не устаревшей энциклопедией.

  22

  111