Рецензия на книгу

• 

  YouWillBeHappy14 мая 2023 г.

  «Словно мы злодеи» – это непроработанные картонные герои и очевидный сюжет, считывающийся буквально на первых пятидесяти страницах – особенно если знаете основные линии таких трагедий Шекспира, как «Цезарь», «Ромео и Джульетта», «Макбет». Атмосферы тёмной академии лично я не почувствовала.

  Долго пыталась облечь в одну фразу, что же мне так не понравилось – и, наверное, это форма, из которой вытекают и остальные недостатки текста, превращая его фактически в копипаст Шекспира. Или мою курсовую. Или «Макдак», превращённый во «Вкусно – и точка». Или Coca-Cola, ставшую «Доброй».

  Дальше возможны спойлеры (в данном контексте звучит как издёвка просто).

  Герои – представители известных типажей, что не стало бы большой бедой, если бы автор хотя бы минимально пыталась их прописать в рамках выбранного сюжета – а не пьес Шекспира. Описание чувств и эмоций происходит только как реакция на определённые действия, причём тут же сопровождаясь ответным действием и облекаясь в цитаты, вырванные из трагедий бедного Уильяма – что, естественно, приводит к логическим дырам. У Шекспира это работает именно в рамках выбранной им формы повествования: в трагедиях зацикленность на одном чувстве и некая гипертрофированность – норма. Но не в прозе. Ещё и чужими руками.

  Как это выглядит в тексте: автору нужно передать какую-то эмоцию, намекнуть на мотивацию – появляется цитата, передающая что-то похожее. Обрисовать взаимоотношения в группе – герои получают соответствующие роли в пьесах: вы же помните, что стало с Цезарем, или как относились друг к другу Ромео и Джульетта? Да, это настолько «тонко».

  И не думайте, что придётся поломать голову над тем, кто же из «сенаторов» убил «Цезаря». Справедливости ради: автор попыталась в данном случае обойтись без Шекспира, обрисовав своими словами «чудесное преображение». Каким образом? «Вечный положительный герой» на занятиях так хорошо играет гнев, что всем становится страшно – они не думали, что он способен на такие чувства, ё-моё! Пусти она эту новость бегущей строкой в шестичасовых вечерних новостях по телеку – и то вышло бы изящнее.

  Проработка мотивации «злого героя» творить зло выглядит примерно так: были у вас любимые туфли, и в них нассал кот. Думаете, поддавшись всплеску эмоций, отлупите зверюгу газетой, потом сами же его пожалеете и простите обиду? А ни хрена! Составите коварный план и будете систематически измываться – да так, чтобы соседи и сожители не заметили и не донесли на вас, куда надо. Возможно, в итоге запечёте его в духовке с грушами и сожрёте, пока остальные будут отдыхать на Бали. И даже этот вариант не абсурден, а вполне правдоподобен и мог бы иметь место – если бы владелец туфель имел развитие как герой, и автор показывала трансформацию его личности. Но не с бухты-барахты. Даже у Шекспира такого не было. А вот у М.Л. Рио – легко.

  Отношения в группе – одна из самых нелогичных штук в сей книжке. Они учатся, развлекаются и играют в пьесах одним составом уже три года. Автор через строчку повторяет, какие они друзья и вообще как семья. Но уже спустя страниц сто становится ясно: ни герои не знают друг друга, ни читатель не понимает, что они за люди (но типажи). По автору, их уничтожила общая тайна, но на самом деле – там и разрушать было нечего. Вот взять хотя бы Оливера: он редко уезжал домой, потому что чувствовал себя некомфортно из-за неодобрения его будущей профессии со стороны отца и проблем, связанных с болезнью сестры. С последней он так ни разу нормально и не поговорил – как, впрочем, не проявлял инициативы и в отношении второй, с которой типа ладил. И чем его настоящая семья отличалась от школьной? Возможно, М.Л. Рио посмотрела фильм «Самая обаятельная и привлекательная» – и поверила, что, если что-то постоянно повторять, в это все уверуют. Но уверовать получилось только у неё самой.

  Кстати, про обучение. На репетициях педагоги на полном серьёзе разбирают не роль, а личность студента. Например, если не получается сыграть ненависть или там страсть на сцене к кому-то, будут копаться в реальных личных отношениях студентов, играющих эти роли, разжигая в них условные гнев к друг другу или страсть. И это типа самая престижная академия, в которую так все стремятся попасть! Они вообще в курсе, как работает актёрство, что такое работа над ролью, путь героя и т.п.?

  Ну что ещё охаять? Ход расследования, завязка и развязка тоже курам на смех. В престижной на всю страну школе, в которой учатся дети богатеньких родителей в том числе, убивают одного из таких чад. И следствие просто решает, что это несчастный случай – ну упал, ну стукнулся, ну родители не против, ещё нарожают. Интересно, а на судмедэксперте решили сэкономить? Специально лупят чем-то по голове или человек случайно падает – это разные следы на теле, которые не так уж и сложно определить для специалиста. Я бы ещё поняла, если бы заведение находилось в захолустном городке на тысячу жителей, причём желательно российском. Ну а потом начинаются забавы: дело типа закрыто, но следователь просто тусуется иногда рядом, Оливер на раз-два находит улики, почему-то их не уничтожает, а прячет в другое место. Когда следователь предлагает сознаться в убийстве, не имея никаких доказательств на руках, это с удовольствием делают и даже предоставляют эти самые доказательства. Конец комедии.

  Ой, ещё же трагический финал был. Но он тоже плохо обоснуйный получился. И вот сейчас реально будет СПОЙЛЕР (это единственный неочевидный момент в книжке). Ну с Оливером всё понятно. Если кого-то интересует моё мнение, то он не чью-то вину на себя взял, а сидел реально за дело. Джеймс стукнул товарища в ходе самообороны, испугался, убежал. Потом пытался спасти. Мучился угрызениями совести. Вина Оливера была не менее внушительной, и в тюрьму он пошёл не из-за этой непомерной ноши, а потому что любоффф у него! И, похоже, надеялся, что из чувства благодарности его будут любить в ожидании счастливого воссоединения.

  В данном контексте поступок Джеймса – не самоубийство, а отсутствие записки с признанием своей вины – выглядит, с одной стороны, как издевательство («не достанусь я тебе, хоть ты и взял всё на себя»), с другой – как щедрый жест (уважение желания «друга», хотя сам Оливер его желания не очень-то уважал и, наверное, думал, что Джеймс просто кокетничает каждый раз, навещая его в тюрьме). А вообще, было бы круто, если бы он просто подстроил самоубийство, чтобы отвязаться от Оливера и начать новую жизнь, а не сидеть в ожидании, когда же из воды вылезет указательный палец и потребует должок – тоже не очень обоснуйно, но всё-таки покруче, чем получилось у М.Л. Рио.

  Короче, считаю, «Словно мы злодеи» – от начала и до конца попытка нажиться на творчестве Шекспира, причём рассыпающаяся как карточный домик, потому что своего автор – проработанного, а не халтурного – ничего в этот текст не внёс. Была бы я Уильямом, подала бы на автора в суд.

  40

  931