Рецензия на книгу

• 

  fullback3417 февраля 2014 г.

  Хроника почти объявленной смерти – такой подзаголовок мог бы подойти к роману легко.
  Поскольку такие «истории», конечно же, авторские «реконструкции», то искать в них исторической точности нет никакого смысла. В «Идах» самое замечательное – образы, характерные образы, на этом и остановимся.
  «Мартовские иды», или хроника почти объявленной смерти. Хроника, написанная в форме чередующихся как бы документов, - небольшая летопись того, что делал и как готовился античный римский Бог к безвозвратному уходу туда, или к тому, кто наделяет мир людей смыслом и судьбой. На мой взгляд, хорошо написанная, а ещё лучше – озвученная, без «удушающего правдоподобия», по выражению самого автора, летопись жития единственного и, естественно, главного героя романа – Гая Юлия Цезаря.
  Бог – таким он и предстает перед читателем. «Двуликий Янус, заглядывающий попеременно то в прошлое, то в будущее», - так характеризует его Уайлер.
  «Лучший друг» (подобно другому цезарю века другого, не оставлявшего без внимания врачей, учителей, инженеров, танкистов и летчиков с учеными) поэтов, музыкантов, живописцев, написавший осенью 45 г. до Р.Х. трактат, названный «О бедности прилагательных в греческом языке, мешающей определять цвета». Без комментариев. Я о цезарях нынешнего века.
  Лучший друг всех сословий и классов. Человек таких широких взглядов, что едва ли кто-то из здравствующих может приблизиться к нему. Разве что в каких-то узких-узких областях. Например, поэзии. Катулл – гениальный римский поэт. Но Цезарь – гениальный критик, как сказали бы сегодня, и такой же гениальный слушатель и ценитель. Не только жена Цезаря – он сам выше всего земного и великодушно прощает почти признание поэта в подготовке заговора против «диктатора» и тирана, убийцы свободы.
  Все последующие века Цезарем принято восхищаться, как и его творением – Великой Римской империей. Восхищаются все - и «государственники» и «либералы». Это так далеко от нас, что существование полиций – государственной и тайной, по сути – политической, никого не волнует никак: ну была и была.
  Одним словом: образом, представленным нам автором не восхищаться невозможно. Если бы не известное «но», то «человеком на все времена» можно было бы, предвосхищая Томаса Мора, запросто назвать Гая Юлия Цезаря. Впрочем, он и без специального посвящения занял своё место в истории человечества самостоятельно: герои не ждут ни тронов, ни женщин. И то, и другое они берут без разрешения. Просто по праву сильного. Мужчины.
  Кто же рядом? Из запоминающихся, кроме Клеопатры, вечный образ очень независимой, очень просвещенной, достаточно обеспеченной и, безусловно, абсолютно самодостаточной, Женщины. В романе это Клодия Пульхра, забавляющая себя то поэтом Катуллом, то астрономом (иных специалистов по ближнему и дальнему космосу тогда не существовало) без имени, или с именем?, собственно, никакого значения это не имеет. Она произносит блестящую речь, в которой доказывает пагубность поэзии на реальную, земную, человеческую жизнь. Речь, производит глубокое впечатление на Цезаря и ближний круг. Конечно, как и подобает таким «независимым», она хоть и сообщает Цезарю о готовящемся покушении, но не может назвать имен – честь же выше покровительства бывшего любовника. Хотя бы и нынешнего «царя».
  Послушаем самую независимую из всех независимых: «Как идет женщине молчаливость. Не та молчаливость, которая выражает рассеянность и пустоту, а умение молчать ни на миг не теряя внимания». Браво, Клодия Пульхра, идущие на смерть приветствуют тебя!

  Книга – на любителя, ИМХО. Из подборки «100 книг, которые необходимо прочесть прежде, чем…»

  P.S. У этой истории есть продолжение, весьма известное, кинематографическое. Джозеф Манкевич снял абсолютно фрейдистскую картину «Клеопатра». Почему помянул её? В «Мартовских идах» Марк Антоний тоже сначала был замечен в заговоре, но отказался по каким- то причинам. И хотя в те времена над Римом было много богов, даже помысел на убийство трактовался вполне себе понятно и с точки зрения права земного, а тем более – небесного. Марк Антоний – это бледная тень Цезаря, во всём. И прежде всего…нет, не в политике. Об этом – замечательная вторая серия картины Манкевича. К просмотру!

  51

  448