Рецензия на книгу

• 

  Engfiol17 февраля 2014 г.

  Благо, я наконец-то прочитала эту книгу, к которой, признаюсь шла долго и при возможности избегала. Еще будучи ребенком, я пала жертвой фильма, снятого по этой книге, с великим Малковичем в главной роли. Но как известно в детстве все воспринимается иначе. Многие важные детали, по незнанию, остаются незамеченными, но это не помешало все же задеть мое воображение и подарило ощущение тогда еще незнакомое, но которому сейчас могу дать название - жалость и страх перед трагичностью жизни.
  Именно трагичность, злой рок и игра чужими чувствами в равной степени с самообманом возымели такое влияние над моими чувствами и эмоциями, и как следствие оставили глубокое впечатление в моей корзинке памяти. Я не перестаю радоваться тому, что прочитала ее в возрасте более сознательном, имея уже хоть какое-то представление о том, что может скрывать в себе жизненный путь. Случись это событие немного раньше - я не уверенна сколько бы месяцев мне понадобилось, чтобы преодолеть бурю, которую во мне могла бы посеять эта переписка.
  Я обожаю эпистолярные романы. Мне нравится то ощущение, когда ты якобы читая чужие письма, получаешь возможность заглянуть в самое сердце, в саму гущу событий, чувств, мыслей. Ты становишься безликим призраком, теряющимся где-то между дат и имен и поглощая письмо за письмом, уже не мыслишь себя вне этих строк. День делится на те периоды, когда ты читаешь книгу и когда ты всячески стараешься побыстрее закончить все дела, чтобы побыстрее к ней вернуться.
  Весь роман пронизан горьким лицемерием. Как больно было читать правдивое письмо, полное расчетов и уверток способных затеять игру с чувствами другого человека, сразу после записки полной любви и нежности - чувства, которые своим появлением обязаны игре затеянной людьми, возомнившими себя богами.
  Тесный круг персонажей похож на строго структурированную иерархию, где с первых страниц ты ясно понимаешь, что верхушка принадлежит маркизе и виконту. А что до семейства Воланж, до президентши и до Дансени - они лишь пешки, которыми так ловко манипулируют и жертвуют эти два образца цинизма и хладнокровия. Как же интересно было наблюдать падение "монархов" в конце этой эпистолярной эпопеи. Как же странно было наблюдать в себе, как в читателе, перемену чувств от "когда же придет расплата им за их козни" до "за что же так жестоко". Особенную жалость вызвал виконт Вальмон. Хотя он и был основным зачинщиком своей же собственной драмы, и иного исхода кроме как смерти от шпаги соперника нельзя было и ждать... Но ведь он был за шаг от новой жизни и возможности испытать по истине настоящее чувство, продиктованное настоящей любовью - зрелой, взрослой, принявшей жертвы и готовой дать вознаграждение. Другой вопрос заслуживал ли он его? Возможно он сам того не замечая, бежал от жизни к смерти, ненавидя себя за ту пустую жизнь в которую его ввергло общество. Какая яркая мысль проскользнула в нескольких из писем, когда на вопрос так почему же вы принимаете Вальмона в своем доме, последовал ответ - так все другие же принимают его. То что порицается в разговорах тет-а-тет и в личной переписке, остается словно незамеченным, когда вопрос касается общественного мнения и образа той личины, которую мы примеряем "выходя в свет".
  Роман превосходным образом показывает как легко угодить в настоящую ловушку, умело и старательно уготованную для кого-то другого. Не стоит спорить или играть с любовью, здесь нет шансов даже у самых хладнокровных и разумных представителей человеческого вида. Когда в бой вступает сердце, ему нет равных - своей искренностью и силой чувств, словно огнем и мечем, сметаются все препятствия и все враги, даже если ими оказываются люди это самое чувство испытывающие.
  Закончился роман весьма назидательно и поучительно. Каждый понес расплату за свой грех, но мучительней всего расплата была у тех, чье прегрешение оказалось самым малым...
  В любом случае, книга к прочтению необходима. Хотя бы ради всех тех ярких примеров того как одна и та же любовь одно и то же чувство выглядит в глазах мужчины и женщины. Словно день и ночь, словно черное и белое, словно инь и ян.

  6

  22