Рецензия на книгу

• 

  kanifolka

  17 февраля 2014

  Бывают сборники рассказов, в которых заслуживают внимания и врезаются в память от силы два-три произведения, однако, сборник Джоанн Харрис к таким сборникам не относится. Каждый рассказ не похож на предыдущий ни по форме, ни по содержанию, но все они объединены тем, что передают яркие и настолько живые образы, что расставаться с ними всего через пару страниц невыразимо грустно. Хочется отдельно отметить несколько рассказов, оказавшихся для меня наиболее трепетными и надолго поселившимися в моем сердце.

  Вера и надежда идут по магазинам: Две пожилые дамы, дружба которых не только включает в себя болтовню обо всем на свете, но и представляет собой некий симбиоз (одна слепа, но отлично ходит, вторая прикована к инвалидной коляске, но отлично видит), сбегают на денечек из дома престарелых, чтобы получить то, что окружающие считают неподобающим их почтенному возрасту. Для одной — незрячей — это набоковская «лолита», для второй — в инвалидной коляске — красные лакированные туфельки на высоком каблуке. Очень трогательный рассказ, невольно напоминающий о том, что старость рано или поздно настигнет каждого, но на этом жизнь не заканчивается. И у стариков есть желания, чувства и маленькие радости. А слово «неподобающе» — это всего лишь ничего не значащее слово.

  Сестра: Романтичная встреча Злой Сестры Золушки, несчастной и обреченной всю свою жизнь играть роль злодейки, и Злого Волка. Сказка о том, что и злым героям сказок хочется счастья, а жизнь состоит из полутонов и не стоит забывать об этом, ведь все мы рано или поздно вырастаем из сказок.

  Гастрономикон: Ух, страшненько. Кулинарный аналог некрономикона, подаренный свекровью, 25 лет ведет себя прилично, а вот с приготовлением изысков на годовщину свадьбы выходит из под контроля

  Привет, Пока!: В мире гламура и глянца даже смерть — напоказ. И старенькие родители воспринимаются как побитый молью атавизм. Их речь не вписывается в новомодные каноны и кажется смешной и нелепой всем, особенно второй их дочери, журналистке, звезде и тусовщице. Грустно, оттого, что этот рассказ, в некотором роде, может оказаться пророческим.

  Авто-да-фе: Автомобильные битвы в утренних пробках, ежедневные ритуалы по резким маневрам, перестроению из ряда в ряд и подрезанию могут однажды закончиться печально, если вдруг сегодня твой сосед по пробке поссорился с женой, зол на жизнь или просто встал не с той ноги.

  Кожаный мир Алекса и Кристины: Старая как мир история измены мужа с лучшей подругой, но приправленная перчинкой, становится на вкус совсем иной.

  Последний поезд в Догтаун: Самый страшный кошмар писателя — оказаться пешкой в собственной книге, а уж если и герои вдруг выйдут из под контроля, все, пиши пропало.

  Фактор И-СУС: Коротенькая, но емкая антиутопия о поисках машинами гена человечности в огромной базе емкостей человеческих мозгов, любезно предоставленных огромное количество лет тому назад ней битком набитой тюрьмой

  Место под солнцем: Рассказ о том, как труден и тернист путь от Прекрасности к Совершенству. Особенно, если для этого нужны пластические операции. Особенно, если тебе 13 лет.

  Чай с птицами: Уютный и теплый рассказ о том, что достаточно одной совместно выпитой чашечки чая, чтобы разрушить одиночество, которое мы создаем сами себе даже там, где от соседа отделяет тоненькая перегородка стены.

  В ожидании Гэндальфа: Кучка престарелых толкиенистов живет в своем мире, время от времени в качестве статистов-монстров привлекая студентов. Кого волнует, что нереальный для них мир после ночи игры не досчитается пары-другой этих наглых в своей молодости и развязных в своей наглости упырей?

  Рыба: Не рассказ, а целый гимн чревоугодию. И Неаполю. Неудержимо захотелось там побывать.

  Туалетная вода: Рассеять прекрасный флер романтики над прошлыми веками, балами, придворными дамами? Легко. Две страницы описания суровой средневековой реальности — и готово.

  5 понравилось

  19