Рецензия на книгу

• 

  anarhiya_ya26 апреля 2023 г.

  Миллион оттенков боли

  Человек — царь природы? Если только в своих мечтах. И ровно до тех пор, пока природа не напомнит, кто на самом деле царь. Перед лицом стихии человек — ничто, пыль, которую сам топчет каждый день.
  
  Сюжет этой книги строится вокруг одного из стихийных катаклизмов, вернее вокруг его последствий. Во время шторма волны разрушают стоящий на берегу отель. Здание сложилось, как карточный домик, и стало братской могилой для всех, кому не посчастливилось находиться внутри.
  
  Массовая смерть — это горе. И для общества, но в первую очередь для каждого, кого оно коснулось лично. Глазами психолога МЧС Полины Розовой нам показано, как по разному люди относятся к трагедии и человеческим смертям. Каждый скорбит по своему: одни стараются действовать, другие до последнего надеятся, третьи скатываются в пучину отчаяния, четвертые остаются равнодушными.
  
  Самыми страшными в этой книге для меня оказались люди, которых трагедия обошла стороной. Те, кто остались догуливать отпуск, несмотря на разбор завалов и извлечение трупов, несмотря на скорбь выживших, но потерявших близких. Каждому человеку свойственна вера, что беды случаются с другими, с кем угодно, но не с ним. Но когда смерть проносится настолько близко, задевает плечом, но не успевает сбить с ног... Разве это не кощунство в чистом виде — продолжать отдыхать и радоваться жизни на костях менее везучих?
  
  Мне было интересно читать о том, как справляется с чужой скорбью и болью психолог Полина. Марат задал ей очень правильный с точки зрения и моего любопытства вопрос:
  
  «Как вы можете вообще жить... вот так? Как будто ничего не случилось? После столкновения с таким горем — как будто его и не было... Вы же видели ту женщину, слышали её!.. Это было сегодня, но вот вы снова улыбаетесь и отдыхаете как ни в чём не бывало». ©
  
  Ответ Полины был подробным и расставляющим всё по своим местам. Я не буду приводить выдержки — его надо читать целиком.
  
  Еще один оттенок боли, это мысли Марата о том, что ему недостаточно больно от вида чужой боли.
  
  Чужая боль и наш отклик на неё штука очень странная. Иногда откликается, как своя, а иногда чувствуешь себя бездушным чудовищем, потому что не ощущаешь чужую боль достаточно глубоко. Я говорю это на основе личного опыта.
  
  Сам Марат изначально показался мне человеком адекватным и порядочным. И свою порядочность он в дальнейшем не раз показал и доказал.
  
  В отличие от Бориса. Всем недовольный спасатель меня бесил, вёл себя далеко не по мужски, мелочно что ли, дёшево. Подло. Он не плохой человек. Но у меня от него осталось ощущение гадливости.
  
  Полина — прекрасный психолог. Её умение найти правильный подход к каждому своему пациенту завораживало. Однако умение разобрать ситуацию и помочь другому не распространяется на себя даже у высококлассных специалистов своего дела.
  
  Истории людей, с которыми работала Полина, напоминают, что людям свойственно зацикливаться и возводить в абсолют сущие мелочи. Когда теряешь навсегда, все мелкие неурядицы отходят на второй план. Приходит понимание, что по настоящему ценно. Но переиграть уже, к сожалению, ничего нельзя. Остаётся только смириться и научиться жить дальше.
  
  Один из оттенков боли — это надежда. Надежда там, где ей по сути нет места. Чудо возможно, но оно на то и чудо, что его вероятность крошечна. Пропавшие без вести — это ведь надежда на чудо. И как правильно сказала Полина Борису: вернуть родственникам пусть мертвое, но тело, это возможность помочь им закрыть гештальт, не отобрать надежду, а позволить поставить точку, создать место памяти, пережить и двинуться дальше. Если честно, в чудо в этой истории я до конца не верила. И, наверное, именно поэтому, когда чудо всё-таки случилось, я разревелась.
  
  Подводя итог, хочется сказать, что больнее всего осознавать, что самое страшное в жизни — это не бездушие людей и даже не стихия, а человеческая подлость, жажда власти и наживы. Когда целые поколения зарабатывают деньги, невзирая на угрозу человеческих жертв. Когда самое важное для них после трагедии — избежать репутационных потерь любой ценой. Даже ценой новых жертв. Приятно понимать, что у части косвенно причастных всё-таки остаются крохи совести, но, увы, не у всех. Хотелось бы верить, что такое происходит только на страницах книг, но, увы, не получается.

  7

  67