Рецензия на книгу

• 

  sandy_martin7 февраля 2014 г.

  пой мне еще - что я могу изменить, направляемый собственной тенью? давным-давно предупрежденный о том, что, начиная обратный отсчет, любой, имеющий в доме ружье - приравнивается к Курту Кобейну, любой, умеющий читать между строк - обречен иметь в доме ружье.
  пой мне еще - я просто знаю, что в последний момент, когда тебе никто не поверит, прохожий на остановке возьмет и укроет тебя под плащом...
  Сплин

  Это абсолютно потрясающая книга. Она не переставала разбивать мне сердце и тут же склеивать его обратно.
  Про опасное время-трясину, где один неверный шаг может погубить тебя, а от детских шалостей до преступления - один шаг. Про мир, где все перевернуто с ног на голову, где почти все вынуждены жить настоящей жизнью за хлипкой ширмой поддельных слов и убеждений, чтобы никто не понял, что они думают на самом деле. Мрачные предвоенные и страшные военные картины, но почему-то от книги нет ощущения тьмы и безысходности. Любовь, дружба, помощь и поддержка пронизывают ее, и в сердце становится очень тепло несмотря ни на что. Потом жутко. Потом снова тепло.
  Книга написана языком, который может показаться странным, может показаться корявым. Я сама не сразу привыкла. Но теперь мне кажется, что он просто очень... свежий. Как говорила НВ, учитель литературы в лицее, мы мыслим готовыми блоками, и только некоторые, например, Бродский, могут построить предложение так, что мы не угадаем, чем оно закончится. И вот Зузак (Зусак?) строит именно такие неожиданные предложения. У него много метафор, олицетворений, разных приемов. Но прежде всего - это символизм, которым пропитана книга. Почти любой предмет или действие несет в себе скрытый смысл. Книга построена довольно сложно, но при этом остается ощущение такой моцартианской легкости, как будто автор сел и написал все сразу набело, а смыслы, метафоры и конструкции сами выстроились в такое удивительное произведение.

  Можно обвинить автора в том, что он давит на жалость. Люди часто так говорят, если в произведении есть ребенок, с которым случаются несчастья. Как будто все дети обязаны быть счастливыми и розовощекими, как на плакатах. Такое действительно случалось, и гораздо более худшее, и я не считаю, что написать об этом - давить на жалость. Давлением я считаю, когда страдание смакуется, выставляется напоказ, когда этому уделяется большая часть времени, а в этой книге даже самые страшные вещи подаются как-то так уравновешенно или отстраненно, что лично я никакого давления на жалость не почувствовала. Ну это мое мнение.

  35

  106