Рецензия на книгу
Путешествие в Арзрум во время похода 1829 года
Александр Пушкин
JohnMalcovich3 апреля 2023 г.«Что делать с таковым народом?»
«Турки исчезли. Татаре наши окружали их раненых и проворно раздевали, оставляя нагих посреди поля.»
По следам книги о войнах на Кавказе, где довольно часто упоминался Пушкин, пришлось перечитать это произведение некогда уважаемого поэта. Не отягощённый большими познаниями в чем либо, не говоря уже о военном деле, или геополитике, поэт решил отправиться на Кавказ, в расположение войск российской империи, которые вели захватническую войну непонятно ради какой цели. Вырядившись во фрак, верхом на лошади, Пушкин свысока взирает на представителей народа, который его страна пытается покорить. С холодным цинизмом, или равнодушием, он констатирует очевидные вещи:
«Черкесы нас ненавидят. Мы вытеснили их из привольных пастбищ; аулы их разорены, целые племена уничтожены. Они час от часу далее углубляются в горы и оттуда направляют свои набеги. Дружба мирных черкесов ненадежна: они всегда готовы помочь буйым своим единоплеменникам.»
Тот факт, что Россия творит преступления его не особенно беспокоит. Наоборот: он время от времени срывается в дешевые описания дикости горцев и их пресловутого дикого быта. «Да какое тебе дело до их жизни?» - так и хочется спросить у Пушкина. Но разве ответит тебе что-нибудь памятник??? Умело Пушкин вставляет в произведение какие-то дикие примеры. Даже если допустить, что они правдивы, их никак нельзя использовать для клеймения печатью дикарства целый народ...
«Недавно поймали мирного черкеса, выстрелившего в солдата. Он оправдывался тем, что ружье его слишком долго было заряжено. Что делать с таковым народом?»
Вероятно, Пушкин считал, что с таким народом необходимо поступать со всей жестокостью.
Он судит по людям по их наружности, правда изредка раскаивается в этом. Диким горцам, по его мнению, нужно нести Евангелие, тогда они примут Россию. Или смиряться. При этом он как бы случайно вспоминает о том, что когда-то грузины имели неосторожность поверить в протекторат России и горько обманулись. Но ведь это такие мелочи по сравнению с великой целью (о которой никто не знает и не понимает)
«Грузия прибегнула под покровительство России в 1783 году, что не помешало славному Аге-Мохамеду взять и разорить Тифлис и 20000 жителей увести в плен (1795 г.).»
Военные были абсолютно не мотивированы в этой войне, в отличие от горцев, которые защищали свои дома и земли. Но, опять же, кого это волновало?
«Военные, повинуясь долгу, живут в Грузии, потому что так им велено. Молодые титулярные советники приезжают сюда за чином асессорским, толико вожделенным. Те и другие смотрят на Грузию как на изгнание.»
Чтобы не скучали военные, Пушкин добавляет красочных подробностей. До рассказов о распятых младенцах на заборах он, конечно же, не додумался. Но турок показал во всей их «красе».
«Подкрепление подоспело. Турки, заметив его, тотчас исчезли, оставя на горе голый труп казака, обезглавленный и обрубленный. Турки отсеченные головы отсылают в Константинополь, а кисти рук, обмакнув в крови, отпечатлевают на своих знаменах.»
Но таких деталей в повествовании Пушкина не так уж и много. Наоборот, его поездка больше выглядит с его слов аки пикник у края горного ущелья.
«За обедом запивали мы азиатский шашлык английским пивом и шампанским, застывшим в снегах таврийских.»
А под шампанское тот факт, что российская армия гнала на убой мужиков, мобилизованных на оккупированных ею территориях, Пушкина не особо расстраивает. И не удивляет.
«В войске нашем находились и народы закавказских наших областей, и жители земель, недавно завоеванных.»
Смерть в повествовании Пушкина остается где-то в стороне. Он действительно талантливый поэт и литератор. Вот такие вставки, например, проходят почти незамеченными.
«Лошадь моя, закусив повода, от них не отставала; я насилу мог ее сдержать. Она остановилась перед трупом молодого турка, лежавшим поперек дороги. Ему, казалось, было лет 18, бледное девическое лицо не было обезображено. Чалма его валялась в пыли»
Зато акцент поэт делает на посещении гарема, на беседе с женами хана. На описание настоящего гермафродита. И даже, как мне кажется, придумывает встречу с труповозкой, которая везла на родину труп Грибоедова.
Короче говоря, пожалев одного из погибших российских военачальников, Пушкин констатирует мимоходом, что довольно-таки опасно «пребывание нашего малочисленного войска, зашедшего глубоко в чужую землю и окруженного неприязненными народами, готовыми восстать при слухе о первой неудаче.» И быстренько сматывается оттуда. По возвращении домой, он весело читает вместе с Пущиным критические рецензии собственных произведений в журнальных статьях и весело смеется. В общем, «ай да Пушкин, ай да сукин сын!». Аминь!
6305