Рецензия на книгу

• 

  DmitrijNoskov28 марта 2023 г.

  Евангелие от святого Венедикта

  Как наверняка заметили опытные читатели, рецензии и оценки на книги пишутся с точки зрения "понял-не понял" и "понравилось - не понравилось". И как правило, если не понял, то, соответственно, не понравилось. Учитывая то, что немалая часть местных рецензентов люди молодые, у которых не только нет понимания ценности текста с художественной точки зрения, но и ценности безотносительно к своему вкусу, как оценивал бы не простой читатель, а, скажем, литературовед, можно порадоваться, что Венедикт Ерофеев большинством всё же оценен и любим.

  Есть два типа писателей: одни пишут плохо, другие пишут хорошо. И те, и другие могут написать что-то понятное или непонятное, но дело тут не в понятности их произведений. Если писатель хороший, то читатель, когда он не дурак, рано или поздно поймёт непонятное, становясь старше и набираясь опыта, расширяя свой кругозор и развивая мировоззрение. Если писатель плохой, то непонятным навсегда останется только одно - зачем он пишет.

  Поэма "Москва-Петушки" - произведение действительно уникальное, превосходное. Оно написано на чувстве писателя, творчески, вдохновенно, а не так, как учат молодые коучи с филфака МГУ, представляя начинающим писателям литературный текст как скелет, который обвешивается необходимыми модулями. Да, некоторые писатели именно так и пишут - как на конвейере, собирая псевдолитературные механизмы, способные в короткое время выполнить издательский план. Но такие писатели хорошими не становятся. Они становятся популярными, как становится популярным любой массовый продукт, имеющий профессиональное рекламное сопровождение. А Ерофеев - писатель не от циничной и бессовестной издательской машины, превратившей русскую литературу в рассадник авторской идиотии и опустившей качество своих "лучших" авторов книг, пожалуй, ниже советской литературы. Это автор от таланта.

  Это безусловно. Это факт. Поэтому саморазоблачением выглядят рецензии отрицательные.

  "Москва-Петушки" - это не про алкоголь. Это не про алкогольный бред. В книгах (тут я как бы объясняю очевидное, но также очевидно, что его нужно объяснять) обычно есть антураж, декорации, художественные средства, приёмы, которые, не являясь основой повествования, помогают повествованию. Например, можно описать состояние героя, описывая состояние героя. А можно сунуть случайную продавщицу мороженого, во взгляде которой будет описано состояние героя. Так вот эта продавщица будет художественным средством описания. Конечно, филологи из МГУ тут же придерутся к плоскому и психологически недостоверному образу продавщицы. Однако следует сказать, что о достоинствах выпускников этого филфака среди приличных людей упоминать теперь не принято.

  Ерофеев, понимает читатель или нет, написал Евангелие человека, не бога, который продирается через свою природу, через пространство, через всех персонажей, гротескных, уродливых, неприятных или забавных. Он идёт к лучшему себе, которого он хочет, но не может обрести. Он хочет, потому что его персонаж человечен, гуманистичен, он живой, думающий и тянущийся к добру, выраженному в любви к женщине, к ребёнку, как к спасению самого себя. В каком-то смысле, он идёт к богу, пусть выдуманному, но к единственному.

  Но что была бы эта поэма, если бы не алкоголь и своеобразные приступы бреда? Молодые люди, пускающие слюни на времена СССР, не могут представить, что некогда (да и сейчас в немалой степени) люди жили в реальности, которая шокировала бы любого современного человека. Просто сама по себе. У Ерофеева же конфликт внутреннего и внешнего не только в общем смысле, как у рядового советского человека, живущего в среде высокой лжи и бытовой правды. Пусть это не очевидно, но это конфликт между творческой личностью и реальностью, конфликт внутренней наполненности и внешней пустоты, конфликт философа и обывателя. Главный герой - человек лишний, никому не нужный, валяющий дурака не потому, что он пьяный рубаха-парень, а потому, что он ищет точки соприкосновения с внешним миром. Это драма, смешная, нелепая драма, которую не принято замечать, которая сбивает своим алкогольным фарсом патетику духовных стремлений героя. Читатель может это заметить: возвышенное у Ерофеева обязательно сменяется низменным. Этот прекрасно применённый приём красит, а не принижает произведение. И обращать внимание нужно не только на то, что пишет Ерофеев, а для чего он это делает. Ровно тот же приём можно увидеть у Булгакова, "Мастер и Маргарита", хотя наверняка найдутся желающие покритиковать и его.

  И, раз уж это современное Евангелие, то главный герой должен быть распят. Не потому, что это может вышибить слезу у эмоционального читателя. Не всегда писатель пишет для читателя. Не всегда он давит на кнопки реакций, чтобы читатель не пожалел о потраченных деньгах. Герой должен быть распят потому, что в реальной жизни хороший человек всегда погибает. Человек, стремящийся к добру, вынужденный обретаться среди людей, которые добра не понимают, проповедуй им это или нет, что особенно понятно в связи с нынешней ситуацией, всегда находится в состоянии перманентного умирания, удушья. Его инаковость должна быть наказана, умерщвлена не духовно, поскольку и иудейские священники, и советские пролетарии, и современные эти самые духовно убивать не умеют. Фарисеи - это всегда фарисеи, какими бы словами они ни прикрывались. Они умеют только физически, ибо духовное - не их стезя.

  Сообразно смыслу, исполнению и не сразу определяемой аналогии с евангельским сюжетом (мне думается, жизнь всякого умного и нравственного человека представляет собой евангельский сюжет ), поэма "Москва-Петушки" получилась вневременной, значительной в литературе 20-го века. Не как срез эпохи, не как абсурдное, комическое или бредовое произведение, как это принято считать, а именно вневременное, светлое, так как в основе его - человек, его больной, извращённый, но хрупкий и человечный разум, который не хочет ни на кого нападать, никого убивать, ничего захватывать, а просто попасть туда, где он может почувствовать себя собой.

  
  

  24

  658