Рецензия на книгу

• 

  strannik10220 марта 2023 г.

  Пятьсот девяносто две страницы чистого удовольствия, или «В Антарктиде льдины землю скрыли…»

  Сразу скажу, что писатель Владимир Маркович Санин у меня с давних пор числится топовым (наряду с маринистом Виктором Конецким, фантастами братьями Стругацкими и отечественным классиком Николаем Гоголем), а все его книги уже прочитаны раньше, а некоторые и не по одному разу. И потому необходимость ещё раз прочитать/перечитать всего лишь четыре его арктико-антарктические повести ни в коей мере не была тягостной, но скорее стала подарком.

  Дальше...

  Вообще его повесть «Семьдесят два градуса ниже нуля» по идее должна стоять несколько особняком от остальной триады. Прежде всего потому, что в ней свой набор главных героев и действующих лиц. Однако составители сборника, в общем-то, тоже правы, объединив эти четыре повести в своеобразную тетралогию, ибо во всех трёх других повестях герои «72 градусов…» то и дело упоминаются как друзья зимовщиков группы Семёнова, да и сами события того санно-гусеничного похода тоже напоминаются читателю.

  А вот далее, имея ввиду первую повесть сборника, прибегну к автоцитированию (впервые более чем за десятилетие жизни на сайте):

  
  «…эта повесть является программной и может быть визитной карточкой писателя — певца полярных широт Владимира Санина. По крайней мере для цикла его произведений о людях высоких широт. И по сути эта художественная книга напрямую продолжает его документальные книги, посвящённые как раз людям науки: 1970 «У Земли на макушке», 1973 «Новичок в Антарктиде», 1975 «Вокруг света за погодой». Потому что она дала начало целому циклу полярных произведений Санина, в которых он в художественной форме передал всё то, что накопил во время всех этих своих творческих командировок и узнал из непосредственных наблюдений за необычными «обычными» людьми, из их рассказов и воспоминаний, из официальных документов и мемуаров матёрых полярных волков, типа А. Трёшникова и М. Сомова, Е. Толстикова и других, не обязательно полярных начальников, но и от рядовых зимовщиков».
  

  Конечно, раз эти повести художественные, то и почти все их герои вымышленные, хотя на самом деле многие имеют реальных прототипов (Свешников — Трёшников, Семёнов — Сидоров и т.д.), а некоторые фамилии и вообще реальные — например, полярные лётчики Мазурук, Каминский и Шевелев. И поскольку есть реальные прототипы, то и всякие «приключения» на которых построены эти повести, тоже имеют в своей основе вполне реальные ситуации — это и расконсервация станции «Восток», и пожар на одной из СП, и трагические происшествия при разгрузках судов у антарктического припая, и всякие подвижки льда и сжатия на дрейфующих станциях, ну и случаи с медведями и собаками и прочая полярно-зимовочная экзотика. Любитель и читатель книг реальных полярников (М.М. Сомова, А.Ф. Трёшникова и других) непременно встретит такие случаи в изложении уже самих авторов.

  Конечно, Санин слегка идеализирует образы положительных героев. Однако на самом деле упрекнуть его в сплошном романтизме никак нельзя, всё-таки и герои не совсем идеальные, и даже совсем не идеальные в его книгах имеются, а отсюда и конфликты при столкновении одних с другими. А значит ситуации Выбора — порой крайнего в своей однозначности. И в каждой повести этой тетралогии (не будем тут сейчас пытаться пройтись вдоль всего санинского творческого наследия) неизменным остаётся один общий подход: острая и опасная ситуация и поведение людей, попавших в неё. В первой повести мы наблюдаем за действиями (и за внутренними движениями) участников санно-гусеничного поезда, оказавшегося на куполе внутренней Антарктиды в условиях наступающей зимы и крайне низких температур, вторая повесть рассказывает нам о сложной ситуации, в которой оказались полярники на полюсе холода — станции «Восток», третья повесть показывает нам людей в ситуации, когда нужно было решать — спасаться самим или сберечь жизни товарищей, в заключительной повести тетралогии мы проживаем вместе с персоналом дрейфующей в Северном Ледовитом океане СП несколько месяцев извилистого пути, и вместе с ними проходим испытания огнём (при пожаре) и непорядочностью (случай с Осокиным), ну и многочисленные подвижки льда и крайняя ситуация при эвакуации персонала станции самолётами. Все эти событийные моменты в той или иной форме и степени выраженности наверняка можно встретить в книгах самих полярников.

  Однако для концентрации человеческих отношений и для обострения сюжетно-событийного содержания и смысла Санин вводит в сюжет трёх последних повестей сквозное затяжное противостояние и противопоставление Дугина и Филатова — последовательное развитие этого затяжного конфликта и соперничества держит читателя в напряжении всё время чтения, и умница Санин только к самым последним страницам сборника разрешает этот конфликт и ставит точки над перспективой дальнейших отношений всех героев цикла.

  Я более чем уверен, что реальные полярники вслух не произносят все эти пафосные слова Полярного закона, но точно также уверен в реальности этого неписанного закона и в его соблюдении. И, наверное, в наши дни ситуация немного изменилась — появились вертолёты и иными стали средства связи, стали более совершенными приборы и оборудование, снаряжение и всё прочее полярно-специфическое. Однако неизменным осталось правило взаимопомощи и взаимовыручки — уж слишком сурова южная оконечность земного шара (да и северная тоже мало комфортна и уютна), в одиночку там не выживешь.

  Ну, и то же самое, но в формате картинки (кликабельно)

  24

  165