Логотип LiveLibbetaК основной версии

Рецензия на книгу

Северное сияние

Драго Янчар

  • Аватар пользователя
    orlangurus6 марта 2023 г.

    "Из песни слова не выкинешь, нельзя менять песню, нельзя менять мир, ничего нельзя менять."

    Это очень удачно, когда автор сам в довольно сложном тексте даёт определение. Именно его словами, это


    исповедь, которая на следующих страницах не прояснит нам ничего, только позволит увидеть мучительные и не связанные между собой сцены распада личности и разрушения сознания.

    Объявленное в аннотации время - перед второй мировой войной - безусловно имеет значение. Но на самом деле это скорее личная драма. Весь сюжет ( если это сюжет, а не несколько не очень сильно переплетённых линий) занимает время от раннего утра первого января 1938 года до масленичного карнавала. За это время молодой человек, назначивший встречу своему другу и начальнику не в Триесте, а в своём родном заштатном городишке, успевает превратиться в абсолютного безумца...


    Каждый из нас носит в себе вирус безумия. И одинокие люди знают об этом лучше других. Смотрясь в зеркало, не можем понять, откуда мы явились и куда направляемся.

    Не ехалось вот ему для встречи в Триест, захотелось найти церковь из детства, в которой он ощущал счастье, чистоту и уверенность.


    Помню, был луг, уклоном уходящий к реке, и шар в руках святого, прохлада и тишина церкви и мягкий свет, льющийся через ее высокие окна. Шар большой и голубой, а я маленький и надежно защищен теплом женских рук.

    Место это никак не находится, зато случается эфемерная, хоть и вполне телесная любовь (Она хотела бы быть всеми, моя дорогая Маргарита, только не той, кем она была на самом деле. Она не хочет быть Марьетой, которая взимает с убогих жильцов квартирную плату и безжалостно передает их в руки суда.), близкое знакомство со шмарицей - то есть, местным самогоном, и северное сияние, накрывшее не только Словению, но половину Европы.


    Северное сияние, которое вспыхнуло и на какое-то время свело с ума мирно почивавший город вечером 25 января 1938 года, было не только поразительным природным явлением, но также и событием мирового масштаба, которое проникло в самые глубины всечеловеческого бытия и в них укоренилось.

    Для впечатлительной натуры и того, может быть, было бы достаточно, а тут ещё и чисто балканское бурление всех и всяких организаций, национальных слётов, разделение общества по принципу " я - как немец, нет - я как немец" и другие житейский сложности. Любимую его убили пьяные грабители. Церковь он всё же нашёл...


    Фигура того высокого мужчины есть фигура Бога Отца. В руках у него голубой шар, который каждый ребенок принимает за мячик и, в силу своего невинного желания все брать, протягивает к нему ручонки. Если хорошенько прислушаться, то услышишь, как в шаре бьется гигантское мировое сердце.

    В целом книга такая - ни о чём и обо всём, из событий, которые действительно события, а не мысли, мечты и ощущения - убийство. Но есть интересные моменты. Под спойлером - определение разных национальностей в преддверии войны. Дано, правда, двумя девицами сомнительной репутации))


    Значит, и словенец может быть господином? — уточнила Катица. Гретица не сдавалась. Со своей парфюмерной фабрики она приносила не только красивые флакончики, но и немецкие вирши: «Die Slowene und die Serbe müssen alle, alle sterben». Значит, сербы тоже не господа? — спросил я. И сербы, и поляки тоже. Меня начала интересовать эта классификация. А итальянцы? Гретица задумалась. Итальянцы бабники. Катица захихикала. А хорваты? Хорваты скандалисты, сказала Гретица. Зато они католики, возразила Катица. Такие католики, что… — махнула рукой Гретица. Не сказала — какие. А французы? С французами она дела не имела и иметь не желает, так как французский поцелуй негигиеничен. Американцы? Американцы, конечно, богачи, хотя человек может вернуться из этой их Америки выжатым как лимон. Русские — коммунисты, к тому же не признают брачного закона и живут все со всеми. Венгры едят чеснок, и изо рта у них все время воняет. Паприку, поправил я. Ну, паприку, сказала Гретица. Один черт, воняет. — Турки, стыдливо захихикала Катица, обрезанные. Ей лучше знать, заметила Гретица. Был тут недавно один из Боснии…
    68
    224