Рецензия на книгу
Жизнь Дизраэли
Андрэ Моруа
fullback3419 января 2014 г.«Не стоит прогибаться под изменчивый мир.
Однажды он прогнется под нас». Андрей Макаревич1. Государственные деятели, подобные кометам, метеоритам, метеорам, светочам; трибуны, ораторы, глашатаи, Колумбы географические и политические. Конечно, это – Александр Великий и Наполеон. Жизнь как вспышка, освещающая жизнь и смыслы её сотням миллионов людей, людей согревающая, согревающая короткое мгновение в вековечной холодности и враждебности Вселенной. Дизраэли: «Стране быстро надоедают великие герои, которых она себе создала».
Но есть другие, подобно черной материи и черной энергии Вселенной, составляющие основу её существования, черные или как это принято называть, «серые кардиналы». Ришелье и Мазарини, Кольберы и Бисмарки, Дэн Сэопины и Сусловы. И, разумеется, наш герой – Бенджамин Дизраэли. Справедливо это или нет, но никакой Александр или Наполеон невозможен без этих титанов повседневного политического процесса. И если весь 19 век Европа дышала наследием Наполеона, то великая викторианская эпоха Англии была бы совсем другой без своего титана повседневности – дважды премьер-министра Дизраэли. Ему принадлежат слова: «Англия – ничто, если она не станет метрополией огромной колониальной империи». Без такого титана викторианской Англии невозможна ситуация, возникшая в связи с покупкой Англией акций Суэцкого канала. Дизраэли пришел к единственному в Империи человеку, кто мог решить этот вопрос «на завтра» - Ротшильду. Короткий разговор, короткий диалог. Ротшильд: «Кто выступает гарантом кредита?». Дизраэли: «Британское государство». Люди слова. Люди чести.2. Снова диалектика: «серые кардиналы» они только там невидимые, где это приличествует и отвечает интересам дела. Яркие и глубокие они в пространстве «около дворцовом». Собственно, блеск здесь – основа невидимости там. Интеллектуалы во власти. Primus inter pаres – Дизраэли. Они- писатели, публицисты, философы, мыслители и прагматики. Иногда прагматичны до тошноты. Но интеллектуальная элита потому и элита, что лучше всех чувствует и выражает только лишь наметившийся общественный запрос. Так и с нашим героем: попытка соединения, сплава ставшей к началу 40-х именно тошнотворной и просто бесчеловечной прагматики работных домов (созданных, кстати сказать, из лучших побуждений, как это почти всегда и бывает), просто уничтоженных Диккенсом в «Прогулке по работному дому», в «Оливире Твиисте» или «Маленьком оборвыше» Гринвуда; сплава прагматики и грёзы, промышленной революции и средневекового рыцарства. Так возникает «Молодая Англия», освященная основателями рыцарским романтизмом действующих политиков. Наш герой и сегодня является духовным отцом европейского политического консерватизма – от Скандинавии до Италии, Испании и Греции. Сегодня он известен в Атлантическом сообществе как создатель концепции народного консерватизма. Уж куда как актуальная тема – следование или отвержение духовного наследия.
Дизраэли-писатель это тема, совершенно отдельная. Что примечательно в писателе? Первое, оно же – главное: верность собственным идеалам. Впервые описав их в романе, писатель превращается в практического политика, преследующего эту идеальную, идеализированную, возможно, цель. Вопрос о том, был ли у Дизраэли спичрайтер также смешон, как предположение о наличии собственных идей у подавляющего большинства действующих в мировой политике деятелей. В книгу не вошел эпизод, когда Дизраэли освистали в палате общин, но наш герой верен себе во всём, поскольку он – колоссально целостен. Так вот, Дизраэли сказал, что придет то время, когда все вы будете внимать каждому моему слову. Вот он – великий стиль великого человека великой империи: не мальчишеская сублимированная обида на весь свет, а великий ответ на любой вызов – самосовершенствование. И верность своему идеалу. Так проходила огранка еврейского бриллианта в короне Британской Империи.
Давайте посмотрим на живой политический процесс того времени через сравнение современников двух политических столпов того времени – Дизраэли и Гладстона: «Враги Д. говорили, что он нечестен; враги Г. говорили, что он честен в самом худшем смысле этого слова; враги Д. говорили, что он не христианин, враги Г. говорили, что он, может быть, прекрасный христианин, но безусловно отвратительный язычник. О Гладстоне говорили, что он во многом может убедить других, а себя – в чём угодно; Дизраэли умел убеждать других, но над самим собой не имел власти». О ком сегодня можно спорить-сравнивать на подобном уровне?
Муруа пишет: «Королева Виктория и Дизраэли были начисто лишены пошлости в мысли». Но Дизраэли ещё утонченный эстет. Посмотрите, какими строками поэмы Мильвуа «Листопад» восхищается наш герой: «Вы, сердцу милые и грустные леса, вещаете и мне печаль своей судьбы». А вот какой Дизраэли-мыслитель: «Все религии, поклоняющиеся красоте, кончают оргиями». А это – Дизраэли-реальный политик о епископе Лондонском: «В его ограниченности чувствуется какой-то странный источник энтузиазма».3. Жизнь людей, подобных Дизраэли – подвиг, человеческий подвиг. Сделавший себя сам. Но не только не ставшим парвеню, напротив – элитой. Сделав себя, люди, подобные нашему герою, делали свою страну. Они были солдатами, винтиками огромной Державы, оставаясь при этом её, Державы, столпами. Так стоила ли жизнь тех усилий, которые наш герой предпринимал? Дизраэли пишет: «Славе только одна цена: её можно положить к ногам тех, кого любишь». И ещё: «Попытайтесь выполнить свой долг, и вы поймете для чего вы созданы».
Книжка только и исключительно для тех, кто считает себя Наполеоном, ощущая в себе собственную исключительность. Поскольку любая мыслящая личность с полным основанием знает, что её отличает от остальных, то книжка – для всех думающих и сомневающихся в себе и мире. Для всех, стремящихся преодолеть эти сомнения.
Из подборки «100 книг, которые нужно прочесть прежде, чем…»12347